Седьмые Врата - Маргарет Уэйс

– Сейчас не время распускать нюни, – предупредил Эпло. – И вставай же, проклятье на твою голову. У нас почти нет времени. Повелитель Ксар…

– Он здесь! – испуганно воскликнул Альфред, поднимаясь на ноги. Он задержался, повернувшись лицом к главной части стола.

Альфред начал моргать. Не Саамах. Конечно, не Ксар. Джонатан стоял во главе стола. Кроме него там был только Хуго Длань, жесткий и напряженный.

– Почему…. я видел Ксара… – другая мысль посетила Альфреда. – Ты! – Он то приближался, то удалялся от Эпло, вглядываясь в его лицо. – Ты. Ты настоящий?

– Из крови и плоти, – сказал Эпло.

Сила руны, вытатуированных на его руках, сильно и заботливо поддерживала Альфреда, помогала сартану, который был чрезвычайно бледен и покачивался.

Альфред робко потянулся костлявым пальцем, осторожно потыкал Эпло.

– Ты выглядишь реальным, – решил он в конце-концов. Затем осмотрелся вокруг. – А собака?

– Песик убежал, – ответил Эпло. И улыбнулся: – Возможно, он унюхал колбасу.

– Не мог убежать, – сказал Альфред боязливо. – Часть тебя. В прошлом. Но как это все могло случиться?

– Этот чертог, – ответил Джонатан. – Проклятый… и благословенный. В случае с Эпло рунная магия сохранила его тело живым. Магия этого чертога внутри Седьмых Врат оказалась способна вселить душу назад в тело.

– Когда принц Эдмунд пришел сюда, – припомнил Альфред, – его душа наконец освободилась от тела.

– Он был мертв, – ответил Джонатан. – И воскрес только силой некромантии. Его душа была в рабстве. В это состоит разница.

– Ах, – воскликнул Альфред, – кажется, я начинаю понимать…

– Чрезвычайно рад за тебя, – прервал Эпло. – Сколько лет вам понадобиться для того, чтобы достичь окончательного понимания? Как я говорил, у нас совсем мало времени. Мы установили контакт с высшей силой.

– Я знаю как! Я был там, во время Разделения! Саамах был здесь и все Советники собрались вокруг стола. И вы были… Ничего не понимаю, – Альфред смиренно замолчал, перехватив беспокойный взгляд Эпло. – Я расскажу вам также, но попозже.

– Здесь четыре двери, – уточнил Альфред, – те, которые слегка приоткрыты, каждая ведет в один из четырех миров. Дверь наверху ведет в Лабиринт. Дверь, которая заперта, должна открыть путь в Вортекс, а дверь, которая широко открыта, и есть те самые Врата Смерти.

Эпло проворчал:

– Я ведь просил стоять подальше от проклятого стола. Что дверь не должна вести никуда, кроме как внутрь зала. В том случае, если ты забыл это, мой друг, это та самая дверь, через которую мы вошли сюда. Хотя, как я припоминаю, ты прикрыл ее, когда мы вышли. Или, точнее, она почти прихлопнула тебя.

– Но это было на Абаррахе, – возразил Альфред. Он беспомощно огляделся вокруг, и внезапное знание ужаснуло его. – Мы не в Чертоге Проклятых. Мы не на Абаррахе. Мы – внутри Седьмых Врат.

Эпло скептически сдвинул брови.

– Вы здесь, – сказал Альфред. – Как вы попали сюда?

Эпло вновь пожал плечами.

– Я проснулся, наполовину замерзший, в тюремной камере. Я был один. Ни единой души вокруг. Я вышел в коридор и стал двигаться внутрь его, туда, куда указывал голубой свет рун. Затем я услышал твой голос, ты что-то напевал. Защитные руны пропустили меня. Я пришел прямо сюда, найдя дверь открытой. Потом вошел внутрь. Ты сидел за проклятым столом, и как всегда хныкал и извинялся.

Сбитый с толку Альфред посмотрел на Джонатана.

– Мы все еще на Абаррахе? Я чего-то не понимаю…

– Поскольку вы вошли в Седьмые Врата, вы нашли Седьмые Врата. Сейчас вы в Седьмых Вратах.

– …Седьмых Вратах, – повторило эхо, и это был радостных звук.

– Та дверь, – Джонатан бросил взгляд в направлении двери, помеченной сиглой как Врата Смерти, – стояла открытой все эти века. Закройте Врата Смерти, вы должны закрыть эту дверь.

Чудовищность этой задачи ошеломила Альфреда. Совет Семи и сотни других могучих сартанов создали и открыли эту дверь. А закрыть ее должен он один?

– Как я очутился здесь? – потребовал ответа Эпло, который еще не до конца поверил в происходящее. – Я не использовал магию.

– Не магия, – ответил Джонатан. – Знание. Самопознание. Это и есть ключи от Седьмых врат. Если мои сородичи, которые нашли это место много лет назад, на самом деле познали себя, они могли постигнуть секрет этого могущества. Они пришли закрыть. Но не закрыли достаточно крепко. Им могли не позволить…

«…не позволить…»

– Мне нужно доказательство. Открой дверь, – сказал Эпло. – Да не эту! – Он нарочно избегал проходить рядом с теми дверями, которые уже стояли распахнутыми. – Открой другую дверь, одну-единственную, которая стоит закрытой. Позволь мне узнать, что там, за ней.

– Какая дверь? – Альфред судорожно сглотнул.

Несколько мгновений Эпло помолчал, затем произнес:

– Ту самую, которая, как вы утверждаете, ведет в Лабиринт.

Альфред медленно наклонил голову. Его мысли вернулись во времени, в Чертог, каким он был в момент до Разделения. Вновь он увидел дверь, отмеченную пылающей багровой сиглой.

Он сориентировался на нужную дверь. Завершая свой путь вокруг стола – он был осторожен и старался не касаться рун на его поверхности – он остановился напротив той самой двери.

Он протянул руку, нежно касаясь сиглы, выдавленной в мраморе. Он начал рисовать знак, очень мягко, затем его пение зазвучало решительнее. Он очерчивал сиглу пальцами, и эта сигла разгоралась неровным светом, окрашиваясь в красный.

Песня застряла в горле Альфреда. Он закашлялся, поперхнулся, постарался продолжить пение, хотя сейчас песня была нарушена и звучала фальшиво. Он толкнул дверь.

Дверь беззвучно распахнулась.

И они оказались внутри Лабиринта.

Глава 27. ЛАБИРИНТ

Пройдя через Врата Смерти, два сартанских судна прибыли в Нексус. Они опустились на землю у руин, которые когда-то были резиденцией лорда Ксара. Теперь же это была лишь груда сгоревших бревен. По приземлении все сартаны бросились к иллюминаторам, в молчаливом потрясении взирая на ужасные разрушения.

– Теперь вы можете воочию узреть всю ту ненависть, которую патрины питают к нам, – произнес Раму. – Они разрушили город и осквернили землю, которую мы создали для них. И они сами будут расплачиваться за содеянное, им некого винить в этом. Не было никаких причин для столь вопиющей дикости. Эти люди никогда не смогут приспособиться к жизни среди цивилизованных людей.

Мейрит могла бы рассказать ему правду: именно змеедраконы разрушили Нексус, но она знала, что он никогда ей не поверит. Она решила не ввязываться в бесполезные споры. Она хранила надменное, даже высокомерное молчание, опустив голову так, чтобы окружающие не могли увидеть ее слез.