Угрозы России. Точка невозврата - Сергей Кара-Мурза

Так, сразу после роспуска СССР в Беловежской пуще И.Р. Шафаревич выступил с большой статьей «Россия наедине с собой» [131], где высоко оценил эту акцию, которая принесла народу такие беды. Кстати, прежде ни монархисты, ни белые, ни красные не считали что Россия «наедине с собой» расположена на территории нынешней РФ.

Что же хорошего видит И.Р. Шафаревич в уничтожении СССР? Прежде всего, разрыв связей с большими нерусскими народами. Он пишет: «Мы освободились от ярма «интернационализма» и вернулись к нормальному существованию национального русского государства, традиционно включающего много национальных меньшинств». Неправда! Мы ни к чему не «вернулись», а переброшены в новое для России состояние. «Ярмо интернационализма» возникло вместе с Киевской Русью, в нее изначально собирались этнически разные племена. Князь Игорь, герой русского эпоса, по крови – на три четверти половец. Лозунг «нормального национального русского государства» – призыв к уничтожению исторической России.

И.Р. Шафаревич отвергает сложившийся за века принцип построения России и предлагает взять за образец «нормальные» государства Запада (ведь, наверное, не Заир): «На месте СССР, построенного по каким-то жутким, нечеловеческим принципам, должно возникнуть нормальное государство или государства – такие, как дореволюционная Россия и подавляющая часть государств мира».

Кому он это говорит? Дореволюционная Россия по своему устройству вовсе не была похожа ни на «подавляющую часть государств мира», ни на «нормальное национальное государство». Она была многонациональной империей, при этом непохожей на другие, колониальные империи. И вообще, ничего «нормального» в государственных устройствах нет ни в США, ни в Германии, ни в Монако – тип государства вырастает не логически, по какому-то шаблону, а исторически, несет множество уникальных черт.

Философию и технологию развала Союза надо понять, поскольку Российская Федерация по своему национально-государственному типу – тот же Советский Союз, только поменьше. Никуда не делись ни философия развала, ни сами философы. Леонид Баткин, «прораб» перестройки, в 1991 году, напомнил своим соратникам: «На кого сейчас рассчитана формула о единой и неделимой России? На неграмотную массу?..»

После ликвидации СССР антисоветский сепаратизм продолжал питать антироссийский национализм элиты республик. Он продолжает оставаться важным фактором в системе угроз для России, и его изучение остается актуальной задачей. Каковы достижения противников России на этом фронте?

Им удалось произвести два стратегических прорыва. Во-первых, политизированное этническое сознание нерусских народов в большой мере было превращено из « русоцентричного » в этноцентричное. Ранее за русским народом безусловно признавалась роль «старшего брата» – ядра, скрепляющего все народы страны. С конца 80-х годов, наоборот, прилагались огромные усилия, чтобы в нерусских народах разбудить «племенное» сознание – этнический национализм, обращенный вспять, в мифический «золотой век», который якобы был прерван присоединением к России. Это резко затрудняет восстановление испытанных веками форм межнациональных отношений, создает новые расколы, замедляет преодоление кризиса из-за нагромождения новых, необычных задач.

Во-вторых, «социальные инженеры», которые сумели настроить национальные элиты против союзного центра и добиться ликвидации СССР, взрастили червя сепаратизма, который продолжает грызть народы постсоветских государств. Разделение СССР как государства советского народа резко ослабило связность и тех осколков, которые возникли после его развала. Та трещина, которая прошла по Украине, говорит о беде, зреющей во многих народах. Ведь соблазн разделения идет вглубь, и даже народы, давным-давно осознавшие себя едиными, начинают расходиться на субэтносы.

Ослабление связности регионов. Этот процесс разделяет не только этнические общности, но и большие народы по административным единицам – регионам . Механизм разделения многообразен.

В ходе общего обеднения большинства населения России резко усилилось расслоение регионов по доходам населения. Одним из принципов советской социальной политики было постепенное выравнивание регионов по главным показателям благосостояния. Входе реформы региональная дифференциация резко усилилась. Нарушились устоявшиеся, стабильные соотношения в социальных индикаторах разных республик, краев и областей Федерации. В 1990 г. максимальная разница в среднедушевом доходе между регионами РСФСР составляла 3,53 раза. В 1995 г. она выросла до 15,6 раза, а в 2006 г. составила 10,2 раза и колеблется на этом уровне.

Да, положение улучшается, но стабилизация происходит на уровне, несовместимом с единством страны. Какова же программа действий государства? Зимняя олимпиада, свободные экономические зоны… а в Ингушетии 70 % населения – безработные. Какой тип культуры там вызревает? Свяжет ли Ингушетию со страной Интернет, который там проводят в каждую школу?

Связующая сила национальной информационной системы резко ослабла уже просто из-за распада материально-технической базы этой системы. Это наглядно происходит в системе СМИ. Иногда говорят, что современные нации создал «печатный станок» – прежде всего, центральные газеты, позволяющие одновременно на всей территории страны давать людям пакет важной для всех информации. Реформа первым делом ликвидировала эту «скелетную» систему, превратив главные газеты в торговцев, конкурирующих на рынке. Кроме того, был сразу резко сокращен доступ основной массы населения к газете – разовый тираж газет на душу населения сократился в России в 7 раз.

Но главное, газеты, якобы подчиняясь диктату рынка, стали нагнетать информацию, углубляющую все трещины и расколы, возникшие в обществе. Особенно это касается межнациональных отношений. Тут, как выражаются социологи, в СМИ господствует «язык вражды». В одном и том же номере науськивают подростков на «лиц кавказской национальности» – и представляют спровоцированных подростков «русскими фашистами».

Каковы тенденции в техносфере? Ведь она играет важнейшую роль в соединении людей и территорий. Большие технические системы – транспортные, энергетические, информационные, делают организм страны единым, как кровеносная система человека. В целом, мы видим деградацию систем, которые служили всем людям, и оживление той их части, которая обслуживает меньшинство.

Слабеет общественный транспорт – укрепляется парк личных автомобилей; в 4 раза сократились авиаперевозки пассажиров внутри России – но взмыли вверх перевозки в дальнее зарубежье; почта стала людям не по карману – но растет Интернет-сообщество. По российским рекам, которые соединяли десятки тысяч деревень и городков, поток пассажиров сократился в 5 раз. Не связывают теперь реки наши села и города. Сколько мы слышим о строительстве дорог – как будто и впрямь у нас строительный бум. Наконец-то! Но ведь в 1991 г. было построено 43 тыс. км дорог, а в 2005 г. 2 тысячи! И это число почти не растет.

Вещь банальная – пространственная связность страны. Наблюдается деградация не только общежития «большого народа», но и крупных этнических общностей – таких народов, как, например, мордва или чуваши. Так, мордовское национальное движение раскололось на эрзянское и мокшанское. Поначалу, в середине 90-х годов, это приняли как «политическое недоразумение». Но радикальные националисты заявили, что мордвы как этноса не существует и надо создать эрзяно-мокшанскую республику из двух округов. При переписях многие стали записывать свою национальную принадлежность посредством субэтнических названий.

Чуть позже похожие процессы начались среди марийцев – при переписи 2002 г. 56 тыс. назвали себя «луговыми марийцами», а 19 тыс. – «горными». Горные были лояльны властям Республики Марий Эл, а остальные ушли в оппозицию. В том же году одно из движений призвало северных коми при переписи записаться не как «коми», а как «коми-ижемцы». Половина жителей Ижемского района последовала этому призыву.

Проявились сепаратистские поползновения местных элит и в областях, населенных русскими. В октябре 1993 г. Свердловская область приняла конституцию Уральской республики, такое же намерение высказывалось в Вологодской области. Это были пробные шары – поддержки населения эти маневры не получили, и о них предпочли забыть.

Огромный регресс означало установление этнократических режимов. Они сразу разорвали множество связей, скреплявших межэтническое общежитие, культурные и хозяйственные отношения между народами, саму систему информационных каналов, соединявших этносы в нацию. В качестве признака этнократии называют сверхпредставительство на ключевых позициях в управлении народов, давших название республике. Так, в Адыгее, где адыги составляли 20 % населения, они занимали 70 % руководящих постов. Это, в общем, ведет к снижению уровня управления в экономике.