Приз победителю - Ли Уикс

Потом она ощутила на лице дыхание постороннего человека, мужчины, и почувствовала, как его тело накрыло ее беспомощную плоть. В следующую минуту незнакомец проник в нее. Как ни странно, затуманенное сознание зафиксировало возникшую при этом боль и появившееся в душе чувство ненависти к субъекту, который эту боль причинил. Она отдавала себе отчет в происходящем, но не могла сделать ничего, чтобы хоть как-то повлиять на окружающее. Девушка не могла даже дышать, потому что на горле сошлись жестокие руки и сдавливали его до тех пор, пока она не провалилась во тьму.

Примерно в это время на другом конце Гонконга у Ка-Лей, продолжавшей гипнотизировать взглядом зеркало, начался приступ гипервентиляции, и поверхность зеркала затуманилась. Девушка с яростью бросилась протирать его, но от связанного с этим усилия окончательно перехватило дыхание, руки повисли вдоль тела, ноги подогнулись, и она рухнула на пол, ударившись при падении головой о край ванны. Но не обратила на это внимания. Равным образом она не заметила, что рассекла кожу на голове. Вновь поднявшись на ноги и держась за край ванны, чтобы не упасть, Ка-Лей принялась с удвоенным усилием тереть полотенцем зеркало. При этом из ее горла вырывались крики:

— Джорджина… Джорджина… Джорджина!..

Потом девушка некоторое время стояла, покачиваясь на нетвердых ногах, и смотрела в упор на отражение округлившимися от ужаса глазами.

— Подожди меня, Джорджина… я скоро приду к тебе…

С этими словами она выбежала из квартиры и, оказавшись на лестничной площадке, распахнула французские двери, ведшие на балкон. Обычно на балконе сушилось белье, но сейчас там ничего не было. В следующее мгновение ее хлестнули по лицу холодные дождевые струи, и Ка-Лей, дезориентированная, на секунду застыла. Немного освоившись и прикрыв ладонью глаза, она устремила взгляд на ограждение балкона и бросилась к нему. Но в тот момент, когда начала перекидывать через ограждение ногу и оказалась в положении неустойчивого равновесия, сильнейший порыв ветра практически сбил ее с ног и отбросил назад. Отдышавшись, она повторила попытку — на этот раз с большей целеустремленностью и лучшим пониманием того, как надо действовать при подобных обстоятельствах. Не стала поднимать ногу, а медленно, дюйм за дюймом перемещала тело в пространстве относительно ограждения, пока голова и верхняя часть туловища не перевесили, и она, тяжело перевалившись через перила, не полетела вниз. Пока падала, тело несколько раз перевернулось в воздухе, хотя расстояние до земли было не столь велико.

В комнате с большой кроватью под шелковым покрывалом провалившаяся в бездну беспамятства Джорджина падала вместе с ней. Двоюродные сестры летели, взявшись за руки, прямо к подножию мира и, несмотря на струи дождя, смеялись во все горло. Она никогда еще не чувствовала себя такой счастливой. Но внезапно их руки разомкнулись, и Джорджина поняла, что удаляется от Ка-Лей. Расстояние все увеличивалось, а окружавшее пространство стало наливаться чернильной тьмой. Проводив глазами падавшую в одиночестве в бездонную пропасть Ка-Лей, Джорджина неожиданно осознала, что вернулась в комнату с большой кроватью. Она словно парила над своим телом, в то время как суетившиеся внизу люди пытались вернуть ее земную оболочку к жизни.

Глава 77

Люси включила сотовый, когда вышла из метро. В разделе «сообщения» значилось, что она пропустила пять звонков. Держа над головой крышку от картонной коробки, чтобы защититься от лившего стеной дождя, она побежала домой. Дождевая вода потоком текла по тротуарам. Туфли мгновенно промокли насквозь, так как она, не выбирая, шла прямо по лужам. Но Ка-Мей не думала о промокших ногах, ей хотелось одного: побыстрее вернуться. У нее появилось тяжелое чувство, которое за последние два часа только усилилось. Люси не хотела оставлять Ка-Лей на долгое время в одиночестве. В глубине души она знала, что ей вообще не стоило оставлять сестру одну. Но знала также, что ей необходимо дожать Большого Фрэнка, коль скоро он оказался на крючке. И ей это удалось, поскольку сегодня американец сделал предложение. Не могла же она сказать после этого что-нибудь вроде: «Большое спасибо, Фрэнк» — и отчалить? При всем том почти все время, пока Люси находилась с ним, девушка чувствовала себя не в своей тарелке, а последний час так и вовсе не находила места от беспокойства. В конце концов техасец отпустил ее, предварительно взяв слово, что она вернется на следующий день.

Картонка, импровизированный зонт, совершенно размокла, стала бесполезной, и подхваченные ветром струи дождя начали хлестать по лицу. Между тем Люси шла от метро таким быстрым шагом, что у нее временами перехватывало дыхание и воздух вырывался из легких со звуком, напоминавшим легкий вскрик. Казалось, организм негодовал по поводу того, что хозяйка взяла столь быстрый темп. Ка-Мей решила, что зря надела туфли на высоких каблуках, но даже не подумала идти медленнее, тем более что почти добралась до места. Ей оставалось только свернуть за угол и сделать несколько шагов, чтобы увидеть свой многоквартирный дом, французский балкон и освещенные окна их с Ка-Лей квартиры. Еще пара минут, и Люси заключит в объятия полусонную сестру, лежащую в постели — там, где она оставила ее, когда уходила.

Ка-Мей завернула за угол и сразу же замедлила шаг, так как наткнулась на толпу, собравшуюся неподалеку от ее дома. Люди держали над головами зонты, куски картона и хлопавшие на ветру полиэтиленовые пакеты, гипнотизируя взглядом некий объект, лежавший на тротуаре перед входом в супермаркет. Некоторые обменивались мнениями относительно того, с какого балкона он упал. Люси прислушалась, не имея ни малейшего представления, о чем люди говорят. Многие смотрели в сторону ее балкона. Она подняла голову и увидела распахнутую балконную дверь, болтавшуюся на петлях и освещенную висевшей на лестничной площадке лампочкой.

Ка-Мей, расталкивая толпу, устремилась к дверям супермаркета.

Глава 78

Мэнн, пробежав по коридору, влетел в офис суперинтенданта.

— Мы готовы ехать, сэр.

— Сколько человек берешь с собой? — Уайт поднялся с места. Определенно ему передался боевой задор инспектора.

— Двадцать.

— Считаешь, что сейчас самое лучшее время для визита?

— Точно так. Мы хотим нагрянуть туда, когда братья будут на работе. Хочу основательно там осмотреться, прежде чем брать их. — Сердце детектива колотилось как сумасшедшее, а глаза горели от нетерпения. Он знал, что все делает правильно, и хотел найти Джорджину живой.

Мэнн, Энджи и Ли припарковали машину рядом с четырехэтажным домом в конце Гералд-стрит, пересекавшей квартал Шенг-Ван, входивший в Западный район. Здесь обитало семейство Фон. Гералд-стрит была старой, пыльной и очень тихой улицей с неистребимым запахом гниющих овощей и атмосферой всеобщего упадка. Но сегодня все выглядело иначе в лиловатом предгрозовом свете, и даже самый воздух здесь был, казалось, напитан энергетикой.

Мэнн посмотрел в оба конца улицы. Когда-то она считалась деловой и оживленной и могла похвастать множеством магазинов, но сейчас ее дома ожидали сноса, а на витринах цокольных этажей, где прежде располагались лавки, висели ржавые шторы. На всей Гералд-стрит сейчас функционировало не более двух-трех лавочек. В дальнем конце несколько подростков возились с мопедом. Сидевшая на лавочке около одного из подъездов старуха с унылым видом ожидала наступления вечера.

Детективы подошли к дому и открыли дверь подъезда. По лестнице спускалась с верхнего этажа одна из местных обитательниц, решившая посетить рынок. Мэнн продемонстрировал ей удостоверение и спросил, где живут Фоны. Братьев нет дома, сказала соседка, и в квартире сейчас только их отец. Они занимают апартаменты на первом этаже, а также владеют хирургическим кабинетом в цоколе здания.

— Это вход в хирургический кабинет? — спросил Мэнн, указывая на дверь в стене холла.

— Да. Вернее, это помещение называлось кабинетом, когда старик практиковал занятия медициной и продавал лечебные травы. Но в течение последних нескольких лет сюда не заглядывала ни одна живая душа. Уж и не знаю, почему они его не продали.

Инспектор поблагодарил женщину и позволил ей идти по своим делам. Когда она удалилась, полицейский обратился по радио к сотрудникам специальной группы, ждавшим указаний в конце улицы. Мэнн велел им разобраться на пары и прогуливаться около дома. Потом обратился к Энджи и Ли:

— Идите к старику и постарайтесь добыть у него ключи от кабинета. И не выпускайте его из виду.

Сам же вышел на улицу и осмотрел закрытую металлическими шторками витрину кабинета. Не оставалось никаких сомнений в том, что шторки не поднимали в течение многих лет, так как они совершенно заржавели. Из занавешенного шторками окна не доносилось ни звука.