Истинные убеждения - Ева Романова

долго, что мне кажется я вот-вот сойду с ума, а некогда приятное ощущение превратится в пытку. Рафаэль кончает вслед за мной, после пары толчков.

Я не могу сползти с него, сил не хватает даже на такое простое действие, поэтому продолжаю лежать на Рафаэле, зарываясь пальцами ему в волосы и поглаживая мочку его уха.

— Я знаю, что ты не особо любишь говорить после секса, но мне очень хочется поделиться с тобой своими мыслями, — говорю я, произнося слова пересушенным от стонов ртом, нарушая звук прерывистого мужского дыхания, — Когда я узнала, что ты спас меня, то испугалась, что с тобой произойдет то же самое, что произошло между мной и Марком: он постоянно выручал меня из трудных ситуаций, хоть они и были созданы им самим, а я почувствовала что-то наподобие стокгольмского синдрома. Только в данном случае влюбилась не в похитителя, а в своего спасателя. Но потом, когда ехала к тебе в поезде, я поняла, почему ты так долго не рассказывал мне, что именно ты тогда нашел меня на дороге. Чтобы я не чувствовала себя обязанной перед тобой, а мои чувства к тебе не строились на благодарности за спасение. А еще тогда поняла, что влюбилась в тебя намного раньше, чем получила тот самый букет после открытия ресторана, и чтобы ты ни сказал мне на пороге номера отеля, я бы приняла это.

Рафаэль нежно гладит меня по волосам, заправляя прядки за ухо, а затем целует меня в висок. Обнимает и проводит пальцами вдоль позвоночника по обнаженной спине.

— Я люблю тебя, — шепотом говорит он и эти слова растворяются в ночной темноте комнаты. Внутри меня все переворачивается, а вздох застревает где-то посередине горла.

Я приподнимаюсь на локтях и заглядываю ему в глаза. Они, как всегда, излучают спокойствие и теплоту. А еще любовь. Именно сейчас я так четко вижу ее, как будто она осязаема и я могу до нее дотянуться и потрогать.

— Я люблю тебя, — вторю ему я и накрываю его губы своими, даря самый нежный поцелуй, на который я только способна.

Глава 43

— Возьми гребешки — их здесь очень вкусно готовят, — говорит Рафаэль, параллельно изучая меню.

Мы сидим в одном из ресторанов, который Раф посещает на регулярной основе. Единственный ресторан, где ему нравится больше, чем в своих — так говорит он. До конца не верю ему, потому что свои заведения он доводит до степени идеальной идеальности. Он такой же перфекционист как и я и не может оставить свою работу недоделанной или в полусыром состоянии.

— Я думала мы здесь с очередной секретной миссией — попробовать новинки из меню, — шепчу ему я, перегибаясь через стол.

Он ухмыляется и смотрит на меня поверх крафтовых листов.

— Да, но я хочу, чтобы ты познакомилась с их кухней, а для этого ты просто обязана попробовать их популярные и самые вкусные позиции, — Раф подмигивает мне.

Я откладываю меню на стол и отпиваю воды из стакана.

— Тогда закажи мне на свое усмотрение. Я тебе доверяю, — улыбаюсь Рафаэлю, который прищуривается в предвкушении удивить меня.

Пока мужчина делает заказ, я стараюсь не слушать, о чем он говорит с официантом и рассматриваю интерьер ресторана. Он выполнен в скандинавском минималистичном стиле: вместо вылизанных стен необработанная кирпичная кладка; на полу паркет из натуральной доски; минимум деталей, на столиках стоят вазочки с высушенными колосьями; в качестве подставки для приборов служат небольшие округлые камушки; вся мебель из дерева, в том числе аккуратные утонченные стулья и барная стойка. Чем-то напоминает мне один из ресторанов Рафаэля, в котором мы однажды обедали.

— Ваши гребешки и тартар из оленя с клюквой, — произносит официант и поочередно ставит тарелки перед нами.

Выглядит все просто фантастически: тартар подают в двух тарелках, на одной из которых лежит сама закуска, а на второй камни, между которыми струится пар от жидкого азота; а гребешки уложены внутри круга из мха, что делает их похожими на жемчужины, которые уложены на мягкой зеленой подушке.

Мы разделяем оба блюда между собой, и я пробую и то, и другое. Буквально мычу от наслаждения, когда гребешки таят во рту, а тартар оставляет сбалансированное послевкусие без сильных нот горчицы, как это иногда бывает. После того, как мы расправляемся с закусками нам подают основные блюда: жженую на можжевельнике утку и угольную рыбу.

Чувствую себя уже вполне насытившейся и готовой для разговоров.

— Ты пойдешь со мной на ежегодный музыкальный фестиваль? — спрашиваю я Рафа, подцепляя вилкой кусочек рыбы из его тарелки.

— Конечно, как я могу отказать Стефу? Он уже выслал приглашение, — подначивает меня мужчина, кидая на меня озорной взгляд.

Я закатываю глаза и цокаю языком.

— Ваша взаимная любовь со Стефом меня пугает, — отвечаю ему я, копируя его тон.

Рафаэль смеется на эту шутку и пробует на вкус утку, запивая ее вином.

— Стеф тебе и в подмётки не годится, — улыбается Раф, — конечно я пойду, не смогу пропустить твоего дебюта. Твой первый альбом.

— Ну не совсем мой, — я поджимаю губы, — над ним еще трудились многие люди: начиная от Джонни и Олега, заканчивая оркестром.

— Этот факт нисколечко не преуменьшает твои заслуги и старания в работе над ним.

Я упираюсь щекой в кулак и улыбаюсь, мечтательно разглядывая лицо Рафаэля. В который раз задумываюсь каким образом я смогла встретить такого замечательного мужчину. Да