Стать победителем - Юрий Иванович

– Переворачивайся на живот! Мне надо осмотреть твою спину.

Понятное дело, что уступать безропотно мне не хотелось.

– Забыла, кто командует в отряде?

– Забыла! И ты сейчас забудешь! – прикрикнула она, и я уже в наступивших плотных сумерках таки рассмотрел ее покрасневшее от гнева, страшненькое личико.

«Уф! Лучше и в самом деле лечь на живот! – мысленно решил я. – Хоть пугаться не буду от ее вида. Да и в самом деле, она меня не зарежет ведь… Или зарежет? Вон как с ножом ко мне рвалась, когда про оставленную в живых княгиню Верски услыхала. А-а-а, что будет, то и будет…»

Потому что сил терпеть боль и ждать, пока с ней мой заблудившийся где-то первый щит справится, больше не было.

Кое-как перевернулся, рубашка оказалась задрана мне на затылок, а по коже спины забегали, чуть только касаясь, ее женские пальчики.

– Тебе надо расслабиться, – советовала вашшуна. – У тебя не спина, а сплошной комок перевитых, напряженных и вздувшихся мышц. Иначе я не смогу просмотреть, что у тебя вызывает боль.

«Елки-палки! Как тут расслабишься, если от боли выть хочется и дугой выгибаться? Надо же, как меня угораздило! Нельзя мне было с канатами так надрываться, никак нельзя».

– А что ты в детстве больше всего любил? – вдруг последовал неожиданный вопрос, заставивший меня самого задуматься.

Конечно, сказать вот так ей с ходу, что я любил санки, коньки, всякие разные детальки, сгущенку и ролевые игры, я не мог. Может, само понятие санок и коньков у них есть, но только в царстве Ледовом или в царстве Веричей, где, по утверждениям знатоков, снега было «выше крыши». Но если я представился родом из царства виноградарей Паймон, на теплом юге, то ляпнуть про те же лыжи было бы полным абсурдом. Про сгущенку в этом мире тоже пока ничего не знали, как и про ролевые игры могли не догадываться. Да еще неизвестно, как вашшуна, с ее воспитанием, отнеслась бы к нашим невинным детским шалостям.

А вот про детальки, которые мне чемоданами приносил отец со своего многопрофильного завода, можно было и поведать. Ведь недаром я сам теперь представляюсь техником-оружейником, да еще и с приставкой «мастер».

Ну я и стал рассказывать. Естественно, с огромной поправкой на здешний мир и на его технические достижения. Также при этом не забывая о запрете Лобного камня на распространение нового оружия. Вначале медленно, со скрипом подбирая слова и нужные словосочетания взамен земных, а потом все быстрее, я вошел во вкус и поведал о своих детских достижениях в области простейшей механики. Раз здесь существовали такие вещи, как часы, то уж взаимодействие шестеренок, маятников и пружинок объяснять труда не составило. Как и слушателю понять, о чем идет речь.

Кажется, в результате я завоевал своими рассказами огромное уважение и почтение. Это вдобавок к тому авторитету, который у меня уже имелся за изобретение пик-метателей.

Но самое главное, что в итоге этой неспешной беседы и умелого массажа боль в спине успокоилась, мышцы значительно расслабились. Ну а моя лечащая вашшуна наконец-то смогла рассмотреть причину моего плохого состояния. Причем увиденное ее невероятно расстроило:

– У тебя открылась старая травма позвоночника! Что это? Когда и где ты ее получил?

Я немного не понимал такой паники по этому поводу, поэтому отвечал пренебрежительно и без страха:

– Давно это было. Еще и десяти мне не исполнилось. Упал, переболел, потом долго травма мне расти мешала. Можно сказать, что первый щит меня человеком сделал и на твердые ноги поставил. И сейчас поможет.

– Зря ты так пренебрежительно относишься к травме. Твои силы тебя и в самом деле вытянут, но не скоро, уж поверь мне. Опухоль на месте декомпрессии позвонка не уменьшается и даже не стабилизирована, а, наоборот, увеличивается. Так что я просто уверена: дней пять, а то и шесть ты вообще ходить не сможешь.

– Ох! Только не это! Мне ведь надо родственниц разыскать! Немедленно!

Паника меня накрыла с головой, да так, что боль стала возвращаться.

– Расслабься, не напрягай спину! – причитала надо мной вашшуна. – Иначе только хуже станет! – И с новой силой, уже гораздо интенсивнее продолжила массаж в виде щипков и поглаживаний.

Так мы с ней и пыхтели уже в полной наступившей темноте. Ну а чтобы скрасить безмолвный процесс лечения, продолжили обмен воспоминаниями. При этом Шаайла не просто постаралась, а у нее замечательно получилось пересказать несколько занимательных, веселых историй из своего детства. Ребенком она росла задорным, подвижным, боевым, так что все время попадала в истории, граничащие с несчастными случаями. При этом мне впервые приоткрылось окошко в мир здешних мальчишек и девчонок, и подсмотренные картинки оказались довольно познавательными.

Но только чуть позже, когда стал проваливаться в сон, я осознал, что таким образом молодая колдунья пытается меня лечить. Вначале расслабляет разговором, а потом уже старается максимально помочь мне прикосновениями к поврежденной спине. Словотерапия совместно с массажем. Вот только у нее какая-то несогласовка получалась. Стило мне только забыться во сне, как боль резко возвращалась, и в конце концов я и сам начал осознавать, что угроза провести лежнем здесь несколько дней более чем реальна.

И естественно, что в порыве очередного отчаяния взмолился:

– Слушай, Шаайла! А есть у тебя иное, радикальное средство лечения? – Заметив, что она затихла в раздумьях и сомнениях, я постарался надавать кучу поспешных обещаний: – Я для тебя что хочешь сделаю! Помощь любую окажу, пусть хоть в исследовании твоего пантеона древнего. Но мне ох как надо завтра на ногах стоять, понимаешь? Надо!

Но только после долгого молчания вашшуна выдала:

– Средство есть. Но мне самой оно жутко не нравится. Да и ты, скорее всего, не захочешь да и не сможешь его принять.

– Ха! Да я что угодно приму! – горячо убеждал я, думая, что разговор идет о каком-то жутко противном и невкусном лекарстве. – Ты бы знала, сколько меня в детстве наигорьчайшими пилюлями пичкали, и микстурами тошнотворными, и уколами пекущими! Порой ни на попу сесть не мог, ни на пищу спокойно смотреть, сразу ком в горле появлялся и тошнило.

– А как же я? – прошептала она.

– При чем тут ты? – Чистосердечное удивление мешало мне думать как следует. – Ты врач! Ты спасительница раненых, больных и страдающих.

– Но я еще так никогда не лечила.

– Ерунда! Я верю в тебя! Просто уверен, что ты справишься! – В тот момент мне показалось, что она просто сомневается в своих силах целительницы, а мне только и надо, что заставить ее поверить в себя, уговорить решиться на самое кардинальное средство и ни в чем не сомневаться.