Ревизор 007 - Андрей Ильин

— Тогда до встречи.

— Но как я смогу?..

— Я найду вас. Сам.

Контракт был подписан. Стороны проставили свои росписи. Не чернилами. Кровью ни в чем не повинных жертв. Сделка состоялась. Сделка Главы региональной администрации с дьяволом…

Глава 34

Он родился в рубашке. Потому что в отличие от многих других родился в «блатной» профессорской семье. Ожидавшая его жизнь была безоблачна и была расписана по годам. Как график движения поездов по железной дороге.

Он должен был с золотой медалью закончить школу, с красным дипломом престижный вуз, пойти работать в закрытое НИИ, стать мэнээсом, сдать на камэса по волейболу или классической борьбе, поступить в аспирантуру, защитить кандидатскую диссертацию, потом докторскую, получить квартиру с двадцатью дополнительными, положенными докторам метрами, запатентовать несколько изобретений, съездить в Штаты и Париж на научные конференции, получить Государственную премию, Звезду Героя Социалистического Труда и закончить жизнь членкором АН СССР и заведующим кафедрой в окружении любящих учеников и внуков.

Но он не стал членкором и Героем Соцтруда. Потому что времена изменились. Членкоры и Герои труда перестали быть государственной элитой и перестали быть кому-нибудь интересными. Оборонные НИИ закрылись или перепрофилировались на выпуск вакуумных, по технологиям космических челноков, кастрюль. Расположенные в черте города выживали тем, что сдавали под магазины производственные площади, выходящие окнами на улицу. Поступление в аспирантуру перестало быть престижным и зависело только от наличия баксов. Кандидатские корочки можно было купить в любом пешеходном переходе по цене втрое ниже, чем если поступать в аспирантуру. Докторам наук и даже академикам дополнительную жилплощадь давать перестали. И вообще перестали что-либо давать.

Жизнь сошла с рельсов.

Он успел закончить с золотой медалью школу и успел поступить в институт. Но в институте почти не учился, потому что не видел в этом смысла. С его ориентированной на оборонный заказ специальностью трудоустроиться было невозможно. Даже по знакомству. Даже с помощью родителей профессоров.

Надо было перестраиваться. Вместе со страной. Вначале он писал за деньги курсовые. Потом шабашил на строительстве свиноферм. Подрабатывал в кооперативе… Все это было не то.

«То» подвернулось совершенно неожиданно, когда однажды к нему пришли его институтские приятели и предложили подработать.

— Ты нам подходишь.

— Чем?

— Комплекцией.

— А что нужно делать?

— Ничего. Постоять в сторонке.

Комплекция нового рекрута здесь была ни при чем. Дело было в его родителях, которые, в случае чего, могли отмазать своего отпрыска и заодно его приятелей от милиции.

Компания студентов отправилась в кооперативное кафе. Где прошли в подсобку, в кабинет директора.

Взглянув на заполнившие помещение фигуры, директор открыл сейф и вытащил пачку денег.

— В следующий раз придем через две недели, — предупредили студенты и ушли.

За трехминутное стояние в проеме двери профессорскому сынку полагалась сумма, равная полуторагодовой стипендии.

— А за что? — удивился он, принимая деньги.

— За наши красивые глазки! — расхохотались студенты. И пошли в библиотеку готовиться к очередному зачету.

Потом той же веселой компанией они ходили в другие кооперативные кафе и еще видеосалоны. И тоже получали деньги.

Но не всегда…

Один владелец видеосалона уперся.

— Слушай, мужик, зачем тебе эти неприятности? Давай лучше договоримся по-хорошему…

Но мужик договариваться не хотел.

— Ну тогда пеняй на себя…

Один из студентов прошел в зал, где крутилась какая-то заграничная порнуха, и, ухватив видеомагнитофон, рванул его на себя, с корнем выдирая шнуры.

— Эй! Ты чего?! — возмутились из зала.

— А я вот сейчас в милицию позвоню, чтобы ваши фамилии переписали и сообщили на производство, чего вы тут смотрите, — злобно сказал студент.

В темноте зала послышался стук отодвигаемых стульев и быстрые, в сторону выхода, шаги.

Видик показали хозяину.

— Не передумал?

— Вы чего, чего!.. Он же таких денег стоит…

Но было поздно. Магнитофон уронили на пол и несколько раз ударили сверху каблуками по корпусу.

— Сволочи! — громко заорал хозяин видеосалона. Но тут же заткнулся, получив удар в зубы.

— Тока вякни!

Студенты забрали выручку и ушли.

На следующий день всю компанию забрали в милицию.

На суде прокурор затребовал пять лет каждому. Дали год. По причине того, что дочь судьи училась в пединституте и через месяц должна была сдавать госэкзамены матери одного из обвиняемых.

Осужденные вернулись раньше чем через год, вернулись через девять месяцев. Но уже не студентами, а озлобленными на жизнь и ментов уголовниками.

Откинувшийся с кичи любимый сын профессоров-родителей заметно повзрослел, огрубел, приобрел опыт выживания в уголовном социуме, ножевой шрам поперек груди и кличку Бешеный. Потому что оказался не в меру вспыльчивым, за что пару раз был бит на зоне до полусмерти. И по причине чего, тоже до полусмерти, не однажды бил других.

Девять месяцев отсидки дали Бешеному больше, чем три курса университета. Он понял, что мир делится на воров, лохов и легавых. И что если ты не вор и не легавый, то неизбежно лох. Который для того и существует на свете, чтобы дать возможность сладко жить ворам и ментам.

Что согласуется с теорией Дарвина, если брать пример из той, другой, дозоновской жизни. И у человека и у зверья выживает сильнейший. Тот, у кого круче нрав и острее клыки. Остальные обречены на вымирание.

Бешеный видел закон Дарвина в действии. Там, на зоне. Видел, как сильные самцы опускают слабых, превращая в человекообразных животных — в оттесненных к параше «козлов» и «петухов». И видел, как тех сильных пожирали более сильные. Потому что таковы законы природы. И законы человеческого бытия. Сильному позволено больше слабых. За счет слабых.

Что поняли не только Дарвин и зеки. Но и паханы в Кремле, которые с легким сердцем объявили в стране охоту на лохов.

Выходит, можно не стесняться.

И Бешеный не стеснялся. Набрал в ближайшем ПТУ пацанву и стал бомбить кооператоров. Начинали по-доброму — с угроз. Если они не действовали — вышибали упрямцу окна обломками кирпичей. Разбивали молотком корпус машины. Снова разговаривали по-хорошему. Снова били стекла или обливали клиентов на входе краской.

Большинство предпринимателей сдавались после стекол. И расставались с кровными.

Но находились и такие, которые упорствовали. К ним Бешеный приходил сам. И, не говоря ни слова, начинал бить. Ногами. Очень жестоко. Ломая ребра и челюсти.

Пиная человека в лицо, он не испытывал жалости. Там, на зоне, его тоже пинали и тоже в лицо. Но он не скулил и не просил пощады, как эти мозгляки.

Он слышал хруст костей под носком ботинка и испытывал какие-то незнакомые ему эмоции. Он чувствовал себя сильным, стоящим над людьми. Иногда всемогущим. Почти богом, который может распоряжаться человеческими судьбами.

Он зарывался, переставал контролировать себя и однажды убил своего должника. Запинал до смерти.

После чего все прочие должники принесли деньги. Сами принесли, без напоминания! Что утвердило Бешеного в его философии силы.

Как водится, свидетелей происшествия милиция не нашла. Работники бара предполагали, что их хозяин погиб, случайно свалившись с лестницы-стремянки. Близкие покойного горячо поддержали их версию.

Начатое было по факту гибели владельца пивного бара расследование по-тихому сошло на нет. Кому надо портить статистику раскрываемости безнадежными висяками. Тем более родственники претензий к следствию не имеют.

Месяц Бешеный выжидал, прячась по загородным дачам. Но дела не бросал. Дань собирали рассылаемые по точкам пацаны. Как по маслу собирали. И потому, наверное, решили, что могут обойтись без Бугра.

Наводить порядок пришлось самым жестоким образом.

Пришлось кровью. Потому что слова никого ни в чем убедить не могут.

Одного из пацанов, бывшего главным заводилой, нашли в мусорных баках. В нескольких мусорных баках. Кусками. Двух — не нашли. Пережившие расправу ползали на коленях и вымаливали пощаду.

Что было приятно.

В последующие полгода Бешеный обложил данью полгорода. И остановился. Потому что вторую половину города держали братья Мухамедзяновы по кличке Монголы.

В городе началась война.

Первым ударил Бешеный, обложив данью киоски, стоящие на чужой территории, и жестоко избив отказчиков. Владельцы киосков, посовещавшись, решили сменить «крышу». О чем сообщили братьям.

В ответ те сожгли три киоска. Уже им не принадлежавших.