Освобождение Луки (ЛП) - Эвелин Виктория

Она приложила все усилия, чтобы засунуть его большой член себе в рот, чувствуя, как становится влажной от его приглушенных проклятий и дрожи, пробежавшей по его мощному телу. После того, как она закончила, он отплатил ей тем же, постоянно прикасаясь к ней своим вибрирующим языком, пока ей не пришлось умолять его остановиться.

Остаток дня прошел как в тумане. Они полулежали в залитом солнечным светом лесу, ели сладкие фрукты и разговаривали. Она рассказала ему больше о своей жизни на Земле и проблемах, которые с ней связаны. Когда она рассказала ему о своих прошлых отношениях, ему было трудно успокоиться.

В свою очередь, он рассказал ей душераздирающую историю о своей матери и брате Тео. Очевидно, то, что она приняла за татуировки, покрывающие все тело Тео, на самом деле было шрамами. Пока он говорил, она предлагала утешение, где могла.

Некогда бледные отметины, которые тянулись вдоль запястий и предплечий Луки, все еще были черными. Оказалось, что они были постоянно покрыты шрамами, как и у его брата, после того, как Гишен с такой силой ударил его током через кандалы. Проследив за темными отметинами возле его запястий, она теперь увидела их в новом свете. Ей стало интересно, находят ли другие их такими же уродливыми, как у Тео. Проведя языком по одной темной отметине и улыбнувшись его ответному проклятию, она решила усердно поработать, чтобы убедиться, что он знает, что она их любит.

Всякий раз, когда они выходили на улицу, Лука сердито красил руки, скривив губы, чтобы скрыть синие метки под слоем эластичной жидкости телесного цвета. Когда они оставались наедине, первым делом он очищал руки от покрытия. Когда его отметины были видны, он всегда вздыхал, и она задавалась вопросом, успокаивал ли его каким-то образом вид их.

Мысль о том, что Лука так сильно любил свои отметки, заставила ее задуматься, любит ли он ее тоже. Конечно, он называл ее «любимая», но это было просто ласкательное имя. Она знала, что чувствует к нему сейчас, и была уверена, что хочет быть с ним, но не хотела быть той, кто первой произнесет эти слова вслух. Она была бы оскорблена, если бы он не сказал их в ответ. Она даже не знала, говорили ли клеканийцы друг другу «Я люблю тебя».

Счастье, которое она испытывала с Лукой, было прервано только растущей тревогой из-за того, что она снова увидит Хеласа и Сэла, и беспокойством, которое она испытывала за Ванессу.

Она видела свою подругу и вчера, и сегодня. Некогда яркая улыбка Ванессы и ее саркастическое отношение потускнели, и Элис начала беспокоиться о том, что она может сделать, если доведет себя до отчаяния.

Не обращая внимания на хмурый взгляд Луки при этой мысли, она решила провести сегодня несколько часов наедине с Ванессой. Он высадил ее на берегу озера, и, несмотря на то, что она уговаривала его уехать и забрать ее позже, он так много ворчал, что в конце концов она просто оставила его сидеть на траве с угрюмым видом. Она приехала в дом Ванессы и обнаружила ее одинокой и измученной.

В данный момент она смешивала два инопланетных джина с тоником для себя и Ванессы, чтобы они могли потягивать, пока разговаривают.

— Итак, где Дейзи и Рита? — спросила Элис, протягивая Ванессе высокий стакан.

Темные мешки под ее глазами обвисли, когда она посмотрела на входную дверь.

— Я не уверена. Может быть, в куполе? Они любят общаться. — Ванесса вздохнула и сделала большой глоток своего напитка, покосившись на то, как Элис наливает. — Я думаю, Дейзи надеется, что если она проведет достаточно времени с Иззо, он пригласит ее на свидание.

— Я не думаю, что здесь это так работает. Лука упоминал, что идея встречаться до свадьбы была немного странной и устаревшей. Обычно женщины откладывают общение с мужчинами, за которых хотят выйти замуж, до церемонии. — Он сказал ей, что иногда тремантийцы занимаются случайным сексом, но обычно только в ожидании следующей церемонии, или когда они берут перерыв из-за родов, или чтобы позаботиться о своем психическом здоровье.

— Ты на кого-нибудь положила глаз? — с надеждой спросила Элис. Возможно, наличие красивого, внимательного партнера помогло бы Ванессе так же, как это помогло Элис.

Она пожала плечами, ее обнаженное плечо выглядело тоньше, чем запомнилось Элис.

— Они все красивые, но меня это просто не интересует.

Элис изучала свою подругу. В этой истории должно было быть нечто большее, чем драка, чтобы огонь Ванессы угас до такой пугающей степени. Все, с кем Ванесса разговаривала, терпеливо объясняли, почему она не может вернуться на Землю. Когда Лука объяснил, что это общегалактический закон, запрещающий вмешиваться в дела планет 4-го класса, таких как Земля, или контактировать с ними, Элис тоже потеряла немного надежды.

— Ты готова рассказать мне, что случилось с твоей сестрой? Я знаю, вы поссорились, и ей будет очень тяжело не знать, что с тобой случилось, но в конце концов она будет жить дальше. Ты сказала, что у нее был муж, верно? Они счастливы вместе?

Ванесса уставилась на свой бокал, покусывая губу, затем допила оставшуюся жидкость и изобразила улыбку.

— Я переживу это. Тебе не нужно беспокоиться обо мне, Элис. Я большая девочка.

Элис пристально посмотрела на нее, но она знала, что Ванесса не отступится от этого. Девушке нравилось держать свои чувства взаперти и похороненными. Она задавалась вопросом, впускала ли Ванесса кого-нибудь по-настоящему.

— Итак, расскажи мне о себе и Луке, — весело сказала она.

Элис пригвоздила ее суровым взглядом.

— Ты меняешь тему.

Улыбка Ванессы угасла, и Элис увидела усталость в ее глазах. Она позволила Элис увидеть это.

Ванесса вздохнула.

— Мне нужно это изменить, хорошо? Заставь меня подумать о чем-нибудь другом.

— Отлично. Но однажды тебе придется открыться мне. — После того, как Ванесса нерешительно кивнула ей, Элис рассказала ей о Луке и о том, как она в него влюбилась.

— Хорошо, почему бы тебе не рассказать ему? — спросила Ванесса с чуть большей бодростью. Возможно, ей действительно нужно было сменить тему.

Губы Элис растянулись в смущенной улыбке.

— Я не хочу быть той, кто скажет это первой.

Ванесса начала смеяться. Искренний, сердечный хохот, укрепивший надежду Элис на то, что ее подруга в конце концов справится с этим.

— Как ты думаешь, где мы находимся, девочка? — спросила она, приподняв бровь. — В этом городе женщины выбирают своих мужчин из очереди и правят балом. Это матриархат! Он, вероятно, не думает, что может сказать это первым.

Элис задумалась над этим. Хотя все остальные первые шаги он уже сделал.

— Да, чтобы он тебе понравился, и ты захотела остаться с ним, но его, вероятно, учили не говорить таких вещей. Я знаю, что женщины такие. — Ванесса подперла голову рукой. — Мы узнали все о том, что должны делать мужчины в школе, но знаешь ли ты, на что похоже обучение женщин? Мали рассказала мне, и это поразило меня.

— Нет, на что? — спросила Элис, напрягая мозги, чтобы вспомнить, что она узнала о женской школе. Почему она никогда не спрашивала об этом раньше?

— Во многом это связано с подавлением чувств. Они учат женщин скрывать свои эмоции и не вводить мужчин в заблуждение, проявляя излишнюю привязанность в браке. Дерьмо вроде этого.

— Тогда ты, должно быть, вписываешься. Я не знаю никого, кто подавлял бы свои эмоции больше, чем ты, — саркастически сказала Элис.

Ванесса закатила глаза.

— В любом случае, ты знаешь Мали?

Элис попыталась представить себе клеканскую женщину.

— Э-э, это у нее розовая стрижка?

— Да, именно так! Ну, она сказала, что все женщины так взволнованы появлением здесь людей. — Она пожаловалась на то, что устала всегда вести себя так, будто ей все равно. — Я думаю, большинство из этих девушек стараются ничего не чувствовать, потому что их учат, что их долг — иметь много партнеров, а не одного, но они бы убили, чтобы сказать кому-нибудь «я люблю тебя». — Ванесса наклонила голову в сторону Элис и приподняла уголок рта. — Я просто говорю, что для людей здесь вроде как табу говорить такое. Может быть, Лука думает, что это тебя отпугнет.