Ее тайный возлюбленный - Сара Беннет

— Не бойтесь, вы нас не опрокинете, по крайней мере я на это надеюсь. Только держите румпель прямо. Запомните: когда надо плыть в какую-то сторону, то румпель следует направлять в противоположную. Но лучше этого не делать, держите румпель твердо и не волнуйтесь.

Она неуверенно взялась за рукоять румпеля, Гейбриел сверху прижал ее руку своей ладонью, рука ее была холодна и дрожала.

Очаровательный воробышек явно замерз.

— Держите ровнее, — ласково прибавил он.

— Вот так?

Она выпрямилась, стараясь успокоиться.

Паруса наверху хлопали под порывами ветра, а яхта, разрезая зеленоватые волны носом, словно летела над водой. Это действовало опьяняюще; по её лицу Гейбриел заметил, с каким увлечением она отнеслась к порученному делу.

— Вот так и держите. Я вернусь через минуту.

Ее глаза расширились от страха, а пальцы стиснули рукоять, едва он убрал свою руку. Он спиной ощущал, как она напряжена, пока спускался по люку вниз.

В каюте он быстро сдернул два одеяла с койки и заодно прихватил фляжку с бренди и пакет с сухим печеньем — и то и другое было прекрасным средством от морской болезни. Нагруженный вещами, он начал подниматься наверх. Едва его голова возникла над палубой, как он сразу заметил, с каким напряженным ожиданием она смотрела в сторону люка, а, увидев его, облегченно вздохнула.

— Все в порядке?

Он сел рядом с ней и аккуратно принялся укрывать ее одеялами, подтыкая их края ей под ноги.

— Да, благодарю вас.

Ее голос звучал сухо и официально, она старательно избегала его взгляда.

— Глотните-ка вот этого.

Гейбриел, отвинтив крышку, протянул ей фляжку. Она с подозрением принюхалась к ее содержимому.

— Бренди, — пояснил он. — Оно как нельзя лучше подойдет к вашему расстроенному желудку.

Антуанетта с недоверием выслушала его, она явно колебалась, но затем решительно сделала глоток, потом другой. Гейбриел поспешно дал ей печенье:

— Погрызите печенья. Нет ничего хуже, чем пить бренди на пустой желудок при морской болезни.

Она не стала ему возражать. После долгого молчания она, наконец, спросила:

— А вы страдаете морской болезнью?

— Только при сильном шторме.

— Помнится, вы говорили, что сегодня штормит?

— Да, сегодня море бурное, но до шторма далеко. Просто сильный ветер.

Антуанетта задумалась.

— Это ваша яхта? — спросила она, когда он взял у нее управление судном.

— Да. Она называется «Морская ведьма».

— Вот как.

Гейбриел увидел, что ее мучает вопрос, который она никак не решается задать ему, и пришел ей на помощь:

— Нет, я не сын Присциллы Лэнгли, но судно действительно названо в ее честь.

— Неужели она была колдуньей? — рассеянно спросила она.

Плотнее укутавшись в одеяла и поудобнее устроившись на сиденье, она закрыла глаза.

— Мне самому это любопытно! Она умела лечить людей, и даже наш местный врач не раз спрашивал у нее совета. Она каким-то непостижимым образом проникала в суть болезни и заранее знала, что произойдет, если принять то или иное лекарство.

Гейбриел улыбнулся, вспомнив ее предсказание, что коричневая птичка изменит его судьбу. Как ему сейчас хотелось, чтобы Присцилла дала ему еще один совет: как навсегда удержать возле себя эту птичку.

Гейбриел взглянул на Антуанетту и увидел, что она заснула. Осторожно, чтобы не разбудить ее, он просунул руку, обнял ее и привлек к себе поближе. Ее голова склонилась к нему на грудь, и их тела тесно соприкоснулись. Она были само воплощение мягкости и нежности, от нее веяло теп лом и приятным ароматом.

Он хотел быть ее защитником, опорой в жизни: чувство было для него совершенно непривычным, но приятным. Как жаль, что она любит другого. Или утверждает, что любит, подумал он, прижимая ее теснее к себе. Она что-то прошептала, и на ее губах мелькнула доверчивая улыбка. Как угодно, но он должен убедить ее отдать письмо. Ее тело он уже подчинил своей воле, дело оставалось за малым: найти веские доводы для разума и смягчить сердце. Обнимая ее за талию одной рукой, а другой управляя судном, Гейбриел впервые в жизни почувствовал себя необычайно счастливым, насколько, наверное, может быть счастлив на свете человек.

Антуанетта смутно помнила, как ее осторожно отнесли на руках вниз и мягко положили на койку. Наконец судно прекратило свой бег, а когда его перестало качать из стороны в сторону, ее самочувствие сразу улучшилось. Бренди оказало успокоительное действие на ее возмущенный желудок, и она задремала. Сквозь приятную дрему она чувствовала, как Гейбриел начал расстегивать ее платье. Если он надеялся найти письмо под одеждой, то его поджидало разочарование: она перепрятала письмо, как только очутилась внизу.

Он стащил с нее платье, но сорочку и нижнюю юбку оставил, лишь ослабив ее шнуровку, а затем уложил в постель. Постельное белье было теплым и мягким, от него приятно пахло морем. Его шершавые губы коснулись ее щеки, и он поднялся наверх.

Через какое-то время раздался лязг спускаемой якорной цепи, затем топот его шагов по палубе, стук и скрип снастей — видимо, он сворачивал паруса, привязывая их к реям, и крепил такелаж. Наконец Гейбриел спустился вниз. Проскользнув к ней под одеяло, улегся рядом с Антуанеттой и прижал ее к себе.

Антуанетта собиралась поставить его на место, обвинив во всех смертных грехах, однако настолько устала, что смогла только слегка разлепить глаза. Прижавшись лицом к его обнаженному плечу, она ощутила особый морской запах, исходящий от его тела.

Заметив, что она проснулась, Гейбриел повернул ее лицом к себе и поцеловал. Она не намеревалась отвечать на его поцелуй, но помимо воли ее губы прижались к его губам и поцелуй вышел страстным и горячим. Он продолжал ласкать и целовать ее до тех пор, пока она, изгибаясь и изнывая от любовного желания, сама не попросила его о том, чего они оба так хотели.

Когда минуты любовного экстаза прошли, и Антуанетта спустилась с небес на землю, то сразу ощутила смятение и тревогу, поселившиеся в ее душе.

— Где мы? — волнуясь, спросила она.

— В безопасности, — сонным голосом ответил он.

Он повернулся, чтобы коснуться ее щеки, но она отстранилась — в ее глазах застыл немой вопрос.

У Антуанетты возникло непреодолимое желание схватить и трясти его до тех пор, пока он не ответит на все мучившие ее вопросы. Однако в глубине души ей хотелось, чтобы он признался: он похитил ее потому, что не может жить без нее. Хотя она понимала, насколько нелепы и даже смешны ее пожелания, она все равно надеялась услышать от него подобное признание.

— Что же вам надо от меня? — задала она вопрос, присаживаясь на койке и неловко прикрывая одеялом свои обнаженные плечи. — Почему я нахожусь здесь?