Дорога домой - Александра Селявина

— Разве это не удивительно? — Продолжал восхищаться Эйл. А Единороги, затаив дыхание, ожидали и моих ахов и вздохов.

— Ничего удивительного, Эйл, я уже видела такое, хотя, надо признать, менее грандиозное, но явно похожее на это.

В рядах летающих созданий пронесся разочарованный вздох, видимо, они еще не сталкивались с таким равнодушием. Что бы их немного порадовать, я добавила:

— Но не смотря на то, что я уже видела такие круги, здешние и впрямь впечатляют.

Ну, вот, маленькая лесть удалась, единороги вновь заулыбались.

— И что нам теперь делать? — Все еще находясь в благоговейном настроении спросил Эйл.

В ответ раздался тяжелый вздох, после которого тот самый, мои ожидания оправдались, встал в один из кругов. Мы молча уставились на Нерга, ожидая дальнейшей подсказки. Но именно в эту самую минуту на поляне установилась тишина. Нет, не так, ТИШИНА. Даже птицы перестали выводить рулады, и мелкая живность замерла в той позе, в которой ее застал поступок единорога.

— Понятно. — Подвела итог я. — Теперь самим придется додумываться, что делать дальше. Почему-то я подсознательно ожидала такого развития событий. Ничего не дается просто так, до всего нужно доходить своим умом. Не сказать, что я была лентяйкой, мне даже нравились эксперименты с магией, а так же возможность самой отвечать за себя, но в больших количествах это утомляло.

— Кирла. — Вновь прервал меня Эйл. Я философски посмотрела на него, каким-то шестым чувством зная, что он мне хочет сказать. И вообще, сознание словно раздвоилось, и я чувствовала, что нахожусь сразу в двух местах: тело стояло на месте, а душа, или что там у меня, неспешно облетала поле, наслаждаюсь фантасмагорической картиной жреческих кругов с высоты.

Зрелище было по-настоящему величественным. И я никак не могла понять, какой из кругов меня прельщает больше всего. Они явно составляли картину, но при этом причудливо переплетались между собой, не давая хотя бы на некоторое мгновение сосредоточиться хотя бы на одном из них. Только одно пятно было постоянным, то, которое выбрал для себя единорог.

Я мысленно потянулась к нему, но была довольно грубо отброшена в сторону. Все это происходило на каком-то ином уровне, но даже мое тело ощутило этот толчок. Что же, вполне понятно, мне не двусмысленно дали понять, что туда не стоит совать свой любопытный носик.

И в этот момент, в этом упорядоченном хаосе проступил еще один маячок постоянства — это Эйл решил, куда ему лучше всего пристроить себя. Я осторожно попыталась просочиться к нему, ожидая отпора. Так и вышло, хотя и менее грубо, чем в первый раз.

Сделав еще один кружок вокруг места будущего испытания, я решила подняться повыше. Отчего-то мне хотелось уловить хотя бы какую-нибудь закономерность в этом сюрреалистичном пейзаже. Причем хотелось, еще мягко сказано. Мне казалось, что я даром теряю время, а оно сейчас играет не в мою пользу.

Но и с более высокой точки мне не удалось увидеть хотя бы какой-нибудь рационализм в этом хаосе. И я решилась положиться на судьбу, хотя всегда считала, что уж в чем, а я всегда смогу сама решать, как и зачем сделать то, или иное. Оказывается, что меня словно решили щелкнуть не только по любопытствующей части тела, но и по моей уверенности в себе, причем второе щелчок оказался более обидным, хотя и менее чувствительным.

С визгом, который издало мое оставшееся тело, я ринулась куда глаза глядят, для верности мысленно их прикрыв. Мне рвануло сначала в одну сторону, затем в другую. Для верности, что бы я навсегда запомнила этот полет, мною сделали что-то вроде мертвой петли, это один из элементов при обучении левитации. И затем один из кругов затянул мое безвольное физическое тело в себя. И на этом круговерть закончилась.

Оглушающая тишина показала, что даже в невесомом состоянии я ощущала звуки, пускай и на каком-то шестом уровне чувств. Хотя до этого мне казалось, что на поляне стояла мертвая тишина. Видимо, там она была не совсем мертвая, а вот здесь даже сам воздух старался быть настолько тихим, что я не слышала своего собственного дыхания, хотя грудная клетка вздымалась ровно, так, как ей и положено.

Но тут я вспомнила, для чего, собственно говоря, и выполняла все эти кульбиты. И где же испытание, и как оно вообще должно было проходить.

Словно в ответ на мои вопросы, пространство вдруг наполнилось шумом, гулом. Везде сновали люди, слышался крик торговцев, и протестующие вопли облапошенных покупателей. Все говорило о том, что я оказалась на торге.

Удивительно, но это место мне казалось знакомым. Я даже стала ощущать ароматы, среди которых пробился один, заставивший меня подскочить на месте. Казалось бы, что от такого резкого движения от меня должны были шарахнуться люди, но они проходили мимо, не замечая. Но с другой стороны, призраком я не стала, так как они старательно обтекали меня, словно натыкались на непреодолимую, но не видимую преграду.

Пытаясь подтвердить свою догадку, я прошлась по торговой площади из стороны в сторону. Туда, куда я направлялась, покупатели и торговцы резко меняли свое направление, стараясь обойти не понятно что.

— Это уже становится интересно. — Пробормотала я себе под нос, и наконец, от меня шарахнулись. Это оказался молодой пацаненок, который закрутился вокруг себя, выискивая источник шума.

Покрутившись пару секунд, он успокоился, стараясь убедить себя, что ему все это показалось. Занятно. Я подошла к ближайшему лотку, который оказался кондитерским, и прямо в ухо торговцу проговорила:

— Добрый… — Тут я замялась, так как не знала, какое же сейчас время шуток. — Но на мою заминку не обратили ровным счетом никакого внимания. Лоточник как продолжал уговаривать дородную покупательницу приобрести очень мягкие, сдобные булочки, так и не прекратил свое занятие.

— Ага. Значит меня еще и не каждый может слышать. — Подвела я итог. И судорожно завертелась, старясь отыскать того паренька в толпе. Надо сказать, что он успел довольно далеко удрать, что было довольно понятно, так как в руке его был мешочек, который точно отсутствовал в тот момент, когда мы так мило с ним «беседовали».

Бросившись догонять его, я создала небольшую пробку. Людям приходилось менять свои маршруты очень неожиданным для них образом, поэтому и образовалась этакая куча мала. Но сейчас я не обращала на нее никакого внимания, торопясь добраться до слышавшего меня субъекта. Он улепетывал довольно споро, так что мне пришлось попотеть, причем в прямом смысле этого слова. Несмотря на то, что меня никто не видел, но я сама то была здесь полностью, и стала ощущать все положенные для столь быстрого бега последствия.