Путанабус. Наперегонки со смертью - Старицкий Дмитрий

Вот в лаборатории при этом Аптекарском огороде Вероника и трудится над местными эндемиками.

— Не страшно в таком бандитском городе работать?

— Совсем не страшно. Так сложилось по местным понятиям исторически, что эта территория для всех табуирована. На ней могут встретиться даже самые злобные враги и только поскрежещут зубами, но друг друга даже пальцем не тронут. Всех, кто нарушил это негласное правило, давно из общественной жизни города выпилили. Часто свои же. У нас в саду даже специальная беседка есть для таких встреч. И все медицинские работники в городе также неприкосновенны при условии, что носят на себе опознавательные знаки медиков. Носить их, не имея на это права, также строго запрещается. Кстати, в городе не один госпиталь, а целых пять. Но наш — самый крупный. По лечебной территории он не меньше вашей Первой Градской больницы в Москве.

— Ты была в Москве? — удивился я.

— Я там училась в Сеченовке.[88] И защищала PhD[89] по медицине. А докторскую по биологии, по лекарственным растениям, защитила уже дома, в Гаване. А ты доктор чего?

— Политологии. Бесполезная тут специальность.

— Ну, не скажи. Я знаю места, где такие аналитики очень даже ценятся.

— В орденской разведке? — позволил я себе усмехнуться.

— Не только. Тут если поскрести, то у каждого серьезного анклава есть своя разведка.

— Нет, — отрекся я от такой перспективы, — мне хочется заниматься чем-то нейтральным. И так у меня тут не жизнь, а сплошные бега наперегонки со смертью. Напрягает это.

Общение с доктором Вероникой меня даже успокаивало. По крайней мере она мне не напоминала своим видом так остро утрату Наташки, как остальные девчата из моего гарема. Тем более рассказчицей она была хорошей. Шехерезада карибского разлива. И про Новую Землю многое знала. Побольше других, которые зачастую, кроме окрестностей своего городка, и носа никуда не высовывают.

Скорость колонны замедлилась. По радио передали готовность к боестолкновению.

Перегнувшись через Охеду, увидел в лобовом стекле, как к нам навстречу приближается колонна автомобилей.

И вот уже «хамви» кирасир выскочили по флангам, занимая господствующие позиции.

Встречная колонна остановилась.

Остановились и мы, разбирая оружие.

Вероника де Охеда ловко щелкнула затвором своего американского карабина. Подняла с пола разгрузку с запасными магазинами и накинула себе на плечи. Потом из кобуры вынула и проверила, заряжен ли ее «Вальтер-99».[90] Опытная девушка. Все сделала без суеты, точно выверенными движениями. Не то, что мои овцы.

Между колоннами осталось километра полтора, когда от наших визави отделился внедорожник неизвестной мне конструкции и остановился ровно посередине этого пространства. Один «хамвик» кирасир прибавил скорости и быстро подъехал к парламентеру.

Что-то они там недолго перетерли, не вылезая из машин. Потом, развернувшись, разъехались, каждый к своим.

Нам по радио кирасиры передали, что все в порядке — конфедератский конвой. Знакомый.

Новая Земля. Автономная территория Невада и Аризона.

Южная дорога по направлению к Нью-Рино.

22 год, 14 число 6 месяца, среда, 19:50.

В форте-заправке сегодня мы были первыми. Все же маленькая группа автомобилей быстрее идет, чем большая колонна тяжелогруженых траков. Так что среднюю скорость в полста километров в час мы выдерживали.

А кто первый встал — того и тапки. Гостиницу местную мы заняли всю, под завязку. Кто не успел — тот опоздал. Большая колонна из Главестона подкатила уже ближе к полуночи. Тем пришлось ночевать в машинах.

Ничего, побухтели для очистки совести и успокоились. Им, наверное, такое не в первый раз.

Вечер мы все провели в баре с местными, жадными до новостей и новых лиц. Даже танцев им не надо — роман тискай: где, кто и как живет. Хоть у них тут и очень выгодный бизнес, но все же они тут как в ссылке. И поселка вокруг форта не образуется, как в субтропиках Европейского Союза — бандиты активнее шалят. Хотя трафик тут не слабый. Большой город Нью-Рино много чего поглощает тоннами и ежедневно.

Периодически тут поднимается вопрос о строительстве от берега до Нью-Рино железной дороги, которую полностью готовы профинансировать в любую сторону местные мафиози — им тогда в мокрый сезон не простаивать, но постоянно этот вопрос засасывают зыбучие пески бюрократии окрестных анклавов. Тем очень не хочется ни доходы терять, ни делать свободнее транзит бандитов через свои земли.

Сошлись в обсуждении на том, что если «железку» синдикаты из Нью-Рино и построят, то только по Северной дороге в Порто-Франко. Если, конечно, об Аламо не обломаются. Тем в Техасе «железка» параллельно их дороге — торговая смерть. А это такой городок… Пять тысяч взрослых жителей, и все не только поголовно вооружены, но и половина из них — снайперы. Там просто культ оружия, в том числе среди женщин. Свой кусок хлеба они без боя не отдадут. И остальной Техас их поддержит активно. Все прекрасно помнят, как Рокфеллер в позапрошлом веке развалил хорошо работающую транспортную артерию по Великим озерам в США, построив параллельно железную дорогу.

Однако сенсорный голод никак не вредил их бизнесу, пивом нас не угощали, а продавали за деньги.

Но, несмотря ни на что, вечер вышел неплохой. Спать я ложился в приподнятом настроении.

Только у Вероники де Охеды вечер этот был не праздным, как у нас, а рабочим — проконсультировать и попользовать двух местных болящих хроников. Мозоль на большом пальце у одного кренделя прооперировать. Клятва властителю лошадей[91] обязывала и остальных ипохондриков[92] хотя бы выслушать.

Новая Земля. Автономная территория Невада и Аризона.

Южная дорога по направлению к Нью-Рино.

22 год, 15 число 6 месяца, среда 14:46.

Редкое явление для меня на Новой земле — выспался. И никто спать не мешал. А выехали практически с рассветом.

Вокруг пейзаж — как будто никуда и не уезжали. «Степь да степь кругом». Хоть «Ямщика» пой. Однако песенное настроение девиц моих покинуло. Может, ревнуют меня к Охеде, с которой я сидушку автобусную делю? Как бы не зарезали девушку ненароком. Шутка!

Обедали в степи на небольшой возвышенности, позволяющей просматривать подходы на десяток километров вокруг. На специально обустроенной площадке, оборудованной, судя по виду, не одним поколением конвойщиков. По крайней мере собранных дров тут на пять таких, как наш, конвоев хватит. Кто-то же подкладывает эти деревяшки сюда, раз мы этим совсем не озаботились (везем с собой только пяток «таежных керогазов»), Вокруг же голая степь, разве что колючий кустарник есть, который также сгребли и уложили на опасных направлениях вероятной атаки.

И жара тут сильнее, чем у моря, хотя здесь намного севернее.

Скучную нашу поездку ничто не прерывает. Пару раз засекали каких-то наблюдателей на высотах, но все на расстоянии, запредельном даже для пушки лэрдова броневика. Он как раз попробовал такого наблюдателя снести. Фигушки.

С Охедой по-прежнему разговоры ведем. Без сексуального подтекста. Этим-то и отличается взрослая, зрелая женщина от малолеток — всех подряд вокруг не кадрит «на всякий случай», часто только для того, чтобы просто коготки своих женских чар попробовать «и на таком еще перце». Взрослая если и кадрит кого, то целенаправленно — уложить в койку, а не «как там потом покажет».

А у меня — траур.

Вот и общаемся чисто по-человечески.

А вот и обед поспел. Анфиса половником по крышке котла стучит.