Беспредел - Александр Александрович Подольский

– Давно догадался?

Поднимаю веки и смотрю ей в глаза. В них совсем нет радужки. Только черные зрачки размером с монету.

Кроме того, что скоро кончу, чувствую еще кое-что. Ее пальцев в моей заднице уже как минимум два. Они растягивают сфинктер и сильно давят на предстательную железу. Остальные пальцы клещами сжимают мошонку. Еще что-то царапает мне живот.

Опускаю голову и смотрю на руку, которой Зайка гоняет мне лысого. Она сжимает мой член в кулаке, держа его вертикально так, что большой палец ее руки направлен ко мне. Откуда-то взявшийся на нем длинный ноготь царапает мой живот. Это даже не ноготь. Это коготь длиной в две фаланги, который растет прямо на глазах. При каждом движении ее руки вверх-вниз этот коготь оставляет на моем животе вертикальные царапины от лобка и до пупа.

Поднимаю голову и снова смотрю Зайке в глаза. Теперь в них не видно и белка тоже. Под веками с длинными пушистыми ресницами только полностью черное глазное яблоко. Она улыбается, и становятся видны ее клычки, которые, как и ногти, заметно удлинились.

Дергаюсь. Рыпаюсь. Упираюсь руками в диван в попытке освободиться. Глядя своими чернющими буркалами мне в глаза, Зайка говорит:

– Тише, Зайчик.

Все мое тело тут же коченеет.

Как в холодной воде сводит икроножную мышцу, так сейчас сводит каждый мускул моего тела. Даже веки раскрываются настолько сильно, что я не могу их сжать.

Зайка улыбается шире. Чуть приоткрыв рот, она проводит языком по своим клыкам и продолжает работать правой рукой.

Ощущение близкого финиша притупляет боль. Как говорит Елена, на этом основаны все садомазо-игры. Коготь на большом пальце продолжает шинковать мой живот. Что-то колет в простату и правое яичко.

Интересно, ее когти вырастают на всех пальцах одновременно?

Вместе с этими мыслями становится нереально хорошо. Тепло разливается от паха по всему телу, поднимая дыбом каждый волосок на коже. Волна спазма накрывает меня. Я испытываю самый яркий оргазм в своей жизни. С огромной вероятностью – самый последний.

Волна удовольствия рвется из моего тела наружу. И я кончаю себе на живот красным.

Да, когти отрастают на всех ее пальцах одновременно.

В этот самый момент Зайка выгибает спину и запрокидывает голову, взмахнув волосами. Она издает протяжный громкий стон. Судорога пробегает по ее телу, от ступней и до кистей рук, которые она конвульсивно сжимает. У меня темнеет в глазах от боли.

Моя Зайка-кровососка выпрямляется и, закусив губу, смотрит на меня исподлобья. Ее клыки вонзаются в кожу нижней губы, и из проколов по подбородку бегут два красных ручейка. Потом она разжимает зубы, и ручейки всасываются назад в круглые ранки, от которых тут же не остается и следа. Зайка глубоко и часто дышит. Судя по моей мокрой коленке и влажному дивану под ногой, ей понравилось.

Под моей задницей тоже влажно. Под ней жесткий, липкий и насквозь мокрый диван. Мои причиндалы все еще во власти моей королевы. Истекающий ледяным потом, жду, как она соизволит ими распорядиться. А отпускать их она не торопится. Парализованный ее вампирским гипнозом, не могу пошевелиться, но прекрасно все чувствую. Чувствую свой обмякший стручок в ее руке. Расплющенный и смятый, будто это не член, а пустой тюбик зубной пасты. И Зайка давит его с такой силой, словно ей непременно нужно почистить свои клыки. Еще чувствую ее когти, вонзившиеся мне в левое яйцо. Смеханыч бы точно сказал что-нибудь в духе «зайка-однояйка».

Вдобавок ощущаю, что количество пальцев внутри меня опять увеличилось. Сфинктер растянут до предела и, кажется, вот-вот лопнет, как уже лопнула кожа ануса. Острые когти шевелятся внутри моей предстательной железы.

Смеханыч как-то шутил: «Знаешь, как геморрой болит? Он болит как зуб, но только в жопе!» Смешно. Смеханыч ржал. Если следовать этой анально-зубной аналогии, из моей жопы сейчас рвут зуб мудрости. Слесарными плоскогубцами, без анестезии.

Меж тем дыхание моей вампирши выравнивается. Она придвинулась ко мне ближе, и ее соски щекочут мне грудь.

– Ну? – говорит она, отдышавшись. – Давно догадался, Зайчик?

Можно не замечать многое. Можно не замечать, что ваша подружка вам изменяет. Можно не замечать, что она хочет отжать вашу хату. Можно даже не замечать, что она жрет людей, обгладывая им шеи. Но чтобы не замечать, что ваша девушка не отражается в зеркале, надо быть просто слепым.

Не в силах издать ни звука, только кошу глазами на шкаф. Она поворачивает голову и смотрит в зеркало, в котором отражаюсь я. Отражается диван, столик, телик, вся комната. Отражается все, кроме Зайки.

– Блин, я стала такой беспечной… – говорит она. – Привыкла, что отражаюсь везде, кроме очень старых зеркал. Блин… И где ты только нашел эту рухлядь?

Моя кровососка вдруг начинает смеяться. Она хохочет и подпрыгивает на мне, не ослабляя хватку. От вспышки боли у меня снова темнеет в глазах. Они лезут из орбит и, кажется, вот-вот выпадут прямо на Зайкины сиськи, которые прыгают перед моим носом.

Радостно взвизгивая, она говорит:

– А это даже прикольно. Сто лет не чувствовала себя неотразимой.

Неужели вместе с куском печени она отхватила у Смеханыча его искрометное чувство юмора? Зайка перестает смеяться так же внезапно, как начала, и резко меняет тон:

– Зайчик! Ну почему? Если ты знал с самого начала, почему сейчас? Я тебе надоела?

Сиплым шепотом выдавливаю:

– Не надо…

Она меня как будто не слышит.

– Зайчик, ну что не так? Тебе что, со мной плохо?

Это похоже на ссору перед расставанием. Совсем как у обычных сожителей. Только с раздавленными тестикулами и ректальными разрывами. Впрочем, мне как-то приходилось слышать от других что-то вроде «Да я ради нее жопу рву!» или «Она держит меня за яйца!» Кажется, еще немного – и Зайка скажет, что я испортил ей жизнь.

– Зайчик! Ну ведь можно было меня просто бросить! Зачем убивать-то? Зачем забирать мою жизнь?

Почти угадал.

Она продолжает:

– Да еще таким дурацким способом. Я же не верю в Бога. И на его водичку, которой ты испортил мой абсент, мне вообще пофиг. Что ты еще придумал? Крест под подушку запрятал?

Моя королева отпускает свой скипетр и освободившейся рукой разбрасывает подушки на диване. Вдохнув немного воздуха, хриплю:

– Не надо…

Не обращая на меня внимания, моя мучительница тянется куда-то мне за спину. Слышу, как она хлопает ладонью по дивану. Потом раздается треск ткани, и Зайка вынимает из набивки дивана деревянный кол. Она подносит этот фаллический символ расправы над кровососами к