Коршун и горлица - Джейн Фэвэр

Они молча ехали в течение часа по тропинкам, ведущим к испанской границе, к Кордове. Сарита знала, что дворец Абенцаррати лежит близко от этой границы и пока выжидала время. Было раннее апрельское утро, и воздух источал ароматы весны Когда же Сарита уверилась в том, что они уехали так далеко, что о возвращении не может быть и речи, она заговорила.

- Юсуф, близко ли находится отсюда дворец Абенцаррати?

Он удивленно взглянул на нее и пожал плечами.

- Не так уж и далеко, чтобы бояться.

- Я не боюсь, - сказала она, - но хочу, чтобы ты проводил меня к нему. Я люблю твоего господина Абула.

- Я пойду к эмиру Абенцаррати, - сказала Сарита, подбирая слова и жалея о том, что она еще плохо говорит на языке Юсуфа. - Я расскажу ему правду о госпоже Айке, и о себе. Я объясню ему, что не представляю никакой угрозы заведенному порядку, что никогда не стану женой господина Абула. Я знаю, что это было бы против всех традиций и верований вашего народа и, кроме того, не желаю занять это положение.

Юсуф ничего не сказал, но в глазах его появился интерес. Сарита продолжила.

- Если господина Абула свергнут, это пойдет на пользу только роду Мокарабов. И, может быть, Абенцаррати не будут больше поддерживать род Мокарабов, если поймут, что те используют их для своих целей. Может быть, они пересмотрят свою позицию, если мне удастся убедить их в том, что калиф не собирается нанести обиду своему народу, и что это не более, чем сказка, придуманная теми, кто жаждет его падения. По крайней мере, может быть, они задумаются над этим...

- А почему ты так думаешь, что они поверят тебе? Женщине и не правоверной?

- Именно поэтому они и прислушаются ко мне, - сказала она.

Юсуф подергал свою короткую бородку:

- А почему ты не должна хотеть стать женой калифа? Кто поверит в то, что какая-нибудь женщина способна отвергнуть подобное положение?

- Я не принадлежу к вашему народу, - тихо сказала Сарита, и для меня радости жизни совсем в другом. Я не желаю жить в серале.

- Но пока ты будешь делить с калифом ложе, в твоих руках будет власть, которой обладает фаворитка. Вот в чем они видят угрозу.

Об этом Сарита действительно не подумала.

Близость к Абулу давала власть. Именно эту близость она и отняла у Айки, и именно поэтому она и решила ее отравить.

- Так ты считаешь, что я должна отречься от калифа полностью, и что только мое полное отречение от него может повлиять на ход событий?

Юсуф кивнул.

- Потому что до тех пор пока ты с ним, мокарабы могут утверждать, что все обстоит именно так, как они говорили.

Может ли она от чистого сердца обещать такое?

Она подумала об Абуле без Альгамбры, как об орле без своих воздушных пенатов, как об орле, лишенном земли, над которой он мог парить и которую мог обозревать во время полета. Она думала о том, чтобы подрезать орлу крылья.., и знала, что это было немыслимо.

- Если я должна сделать это, что ж, так тому и быть, - она постарается, чтобы ей поверили, хотя и будет знать, что Абул не примет ее отречения. Он приедет и найдет ее, как только все успокоится. Но она должна вести себя так, будто ото и имеет в виду, и если она сумеет их убедить, появится какая-то надежда. А потом, если она не будет больше в центре внимания, то, может быть, в ней и не будут видеть такую угрозу. Она сможет тихо жить во дворце у моря, а он будет, когда сможет, навещать ее. Жизнь, которую ее любимый будет делить с ней хоть наполовину лучше, чем вообще никакой.

- Я так и сделаю, - сказала она твердо, встретив вопросительный взгляд Юсуфа, и говоря самой себе, что если она смогла убедить этого человека, то сможет убедить любого. Он долго молчал, а затем кивнул.

- Они могут выслушать тебя, а потом убить, - заметил он.

- Я готова и к этому. Ты отведешь меня туда?

- Господин Абул с меня голову снимет за это, - сказал он.

А ты не говори ему.

- Обмануть калифа?

- Ну тогда подведи меня к дворцу.

- Но они убьют тебя, а меня - может быть, и нет.

С этим трудно было спорить.

- Вернись к господину Абулу и скажи ему, что я не разрешила тебе сопровождать себя через границу. Скажи ему, что я поехала в Кордову и буду ждать его там.

Юсуф долго сидел, насупившись.

- Вообще-то, возможно, что ты и сумеешь убедить их. Абенцаррати и Мокарабы всегда имели сложные отношения. Если ты сумеешь уверить эмира в том, что им вертели, как хотели, тогда... - он пожал плечами, - только тогда это возможно.

- Так ты отведешь меня?

- Да, - не говоря ни слова, он пустил пони аллюром. Они поехали по склону горы, пока Юсуф не нашел узкую тропинку, вьющуюся сквозь кустарник и скалы.

В полдень они остановились у ручья. Юсуф разжег костер, потом они молча поели. Сарита вдруг осознала, что Юсуф, пустившись в это предприятие, тоже многим рискует, рискует быть пойманным и казненным, как шпион.., навлечет на себя гнев калифа за ослушание и повиновение непокорной женщине. Вряд ли Юсуф, столь мужественный и верный калифу человек, стал бы ее слушать, если бы не думал, что то, что она хочет сделать, пойдет на пользу его господину.

Они встретили на своем пути несколько крестьян и пастухов, никто из которых не проявил особого интереса к обычным путешественникам.

Однажды их окликнул небольшой патрульный отряд, который разрешил им идти дальше, когда Юсуф сказал, что они навещали его отца, живущего в соседней деревне. К ночи они были уже на земле Абенцаррати. Они остановились в оливковой роще.

Юсуф не стал разжигать костер. Поев сыра, оливок и фиников и выпив воды из фляги - когда наступила полная темнота - они вышли из тени деревьев и полезли вверх по холму. С его высоты они увидели внизу свет.

- Там крепость Абенцаррати, - сказал Юсуф, - примерно в двух часах хода от рощи. - Отсюда будет легче добраться до нее, - сказала Сарита.

Юсуф хмыкнул, и они вернулись обратно, Закутавшись в одеяла, они легли возле привязанных животных. Немного погодя она выскользнула из одеяла и встала. Юсуф не пошевелился.

Она вытащила из седельного мешка горсть кураги.

Странно, что почувствовала голод сейчас, когда готовилась идти в логово льва. Она проверила - на месте ли нож. Он был там, где и должен был быть - в складках бурнуса. Маловероятно, что у нее будет время, чтобы использовать его в случае атаки. Важно, что он был у нее - это успокаивало.

Она бесшумно вышла из рощи и пошла по тропинке, по которой проходила уже с Юсуфом. Вдруг она вспомнила то давнее утро, когда ела абрикосы, лежа на диване перед калифом, бросая ему вызов и негодуя, чтобы потом, в банях, испытать, несмотря на это, чувственное наслаждение... О, как же давно это было.

Она спустилась по склону горы босиком и задумалась о том, каким образом ей лучше приблизиться к своей цели. Ведь тут неподалеку должны были быть часовые и караульное помещение. Обратят ли они внимание на какого-то пастуха?

За ее приближением пристально следили. Ведь она была пастухом без коз и овец, и появилась из ночной темноты. В эти смутные времена любого пришельца рассматривали с подозрением, даже если он был всего лишь мальчишкой, - поэтому за нею были посланы трое солдат, которые должны были привести ее в сторожевую башню. Увидев их, Сарита испугалась. Она попыталась ответить им смело, но язык от страха не повиновался ей, и она с трудом выговорила арабские слова:

- У меня дело к эмиру Абенцаррати.

- Ты откуда?

- Из Альгамбры, - выдавила она из себя. - У меня сообщение для эмира.

Один из солдат схватил ее за руку и потащил наверх. Он кинул ее на седло. Она старалась, чтобы он не учуял в ней нечто женское, но солдат и не пытался касаться ее. Они поскакали к воротам крепости - они за ними закрылись и они оказались на площади. Почти такой же, как в Альгамбре.

Крепость была похожа на крепость в Альгамбре, только в ней все было гораздо более скромно и менее величественно. Однако и здесь было много вооруженных солдат и стражников.

Ее отвели в круглую комнату, находившуюся в сторожевой башне, где ее уже ждал офицер охраны.

Он уставился на паренька с грязным лицом и необычайно зелеными глазами - что-то в нем было не так, но что?

- Какое у тебя дело?

- Я прибыл из Альгамбры с сообщением для эмира.

- Так доложи его мне.

- Нет, я должен сделать это лично.

Офицер все смотрел и смотрел. Может, это паренек послан, чтобы убить эмира? Но у него не будет возможности приблизиться к нему на такое расстояние, чтобы нанести удар. А в парне все же есть что-то очень странное, очень... Надо будет сказать о нем эмиру:

- Запри его наверху, - сказал он солдату.

- Но я должен...

Солдат хлопнул ее ладонью по губам, а потом ее то ли поволокли, то ли понесли в маленькое пространство. Дверь за ней захлопнулась, и она оказалась в черном каменном аду, где задрожала от холода и страха. Неужели они оставят ее здесь и так и не отведут к эмиру?

Юсуф слышал, как она ушла. Если он хочет соврать калифу, то должен ждать здесь до завтрашней ночи и только потом пускаться в обратный путь.