Призраки в Сети - Чарльз Де Линт

— Во-вторых, — продолжала Сюзи, — у меня такое чувство, что с друзьями у вас негусто, а я знаю, каково это. Особенно когда люди, которых вы считали друзьями, поворачиваются к вам спиной.

Аарон почувствовал, даже не по голосу, а, скорее, по тому, как изменилось ее лицо, что она больше чем знает, что это такое. Он хотел расспросить ее об этом. Он хотел понять, к чему весь этот разговор, почему все в Сюзи вызывало в нем такие странные чувства. Он никогда ни с кем не говорил так, как сейчас с ней.

— Я тоже не слишком-то хорошо вел себя, — сказал он вдруг, вместо того чтобы начать расспрашивать Сюзи, — с Саскией. С той женщиной, которой хотел отомстить, когда все это затевал.

— Но ведь мы уже, кажется, выяснили, что вы ее не били и вообще ничего такого, правильно?

— Словами тоже можно сделать больно, — возразил Аарон.

Глаза Сюзи затуманились.

— Да, я это знаю. Но ведь вы сожалеете об этом, разве не так?

Аарон кивнул. К его собственному удивлению, он действительно понял, что сожалеет. Не потому, что влип из-за всего этого в историю, а просто потому, что это было скверно.

— Кто вы такая? — спросил он. — Я из-за вас говорю и чувствую то, что никогда не сказал бы и не почувствовал.

Она улыбнулась:

— А вдруг я ваш ангел-хранитель? Ведь у каждого должен быть ангел-хранитель, правда? И кто сказал, что он обязательно окажется небесным созданием с лирой и нимбом? А вдруг это кто-нибудь, кого вы случайно подобрали на улице, и эта встреча изменит всю вашу жизнь? Черт возьми, если предположить такую возможность, то и вы вполне могли бы оказаться моим ангелом-хранителем, потому что я давно уже не чувствовала себя настолько… человеком. Знаете, не так часто мне представлялась возможность разговаривать с кем-то, кто, кроме всего прочего, не считает тебя сумасшедшей или неудачницей.

Аарон только и мог, что покачать головой.

— И наконец, последняя причина, — сказала она. — Я прожила на улице уже три месяца. Я знаю: по большому счету это не так уж много, но когда это происходит именно с тобой, то кажется целой вечностью. Каждый день равен вечности. И самое худшее — что ты чувствуешь себя совершенно никчемной! А сейчас я себя такой не чувствую. Мне кажется, я помогаю вам и вам нужна моя помощь. И следовательно, может быть, я не такой уж бесполезный человек, каким кажусь себе, когда ищу работу или попрошайничаю. — Она ненадолго замолчала. — Я слишком много говорю, да?

— Нет. Вы правы во всем. Но давайте сначала поедим, а потом я вызову такси.

— Лучше поедем на автобусе. Он идет, куда нам нужно?

Аарон кивнул:

— Можно доехать на метро до Алисии или Мура, а там сесть на автобус. Но чем плохо такси?

— Возможно, нам захочется продолжить разговор, а в такси все время кажется, что водитель слушает тебя.

— Но в общественном транспорте еще больше людей тебя слушает.

— Это верно, — ответила она. — Но лишь десять процентов обращают внимание на окружающих и слышат их разговоры. А мы просто сядем среди других девяноста процентов.

— А как мы их распознаем?

— Я разбираюсь в таких вещах.

Аарон рассмеялся:

— Ну ладно. Хотите тост, пока я готовлю нам поздний завтрак?

— С удовольствием, — сказала она и последовала за ним на кухню.

Она дотронулась до его руки, когда он потянулся за венчиком, чтобы взбить яйца.

— Все обойдется, — сказала она. — Просто нужно всегда делать то, что нужно.

— Посмотрим, — ответил он. — Эти люди меня сильно не любят. И… — Он поколебался, но добавил: — И думаю, за дело.

— Не будьте так жестки к себе.

Аарон удивлялся этой женщине. Она живет в наихудших условиях, какие только можно себе вообразить — не имея ни денег, ни дома, ни, по всей вероятности, хотя в это и трудно поверить, друзей, — и при этом такая стойкость и такой позитивный взгляд.

— Вы в самом деле начинаете мне нравиться, — сказал он.

— Это хорошо, когда кому-нибудь нравишься, — ответила Сюзи. — Но только не думайте ничего такого, пожалуйста… У нас с вами все равно ничего не получится.

— Это почему?

— Что бы ни случилось, я все равно останусь бездомной, которую вы подобрали на улице. Эта простая истина перевесит все, что угодно. Сейчас вам может показаться, что это ничего не значит, но уверяю, вам никогда не удастся об этом забыть.

Аарон попробовал было возразить.

— И мне тоже, — добавила она.

Уже давно утро, а мы все ждем, убиваем время, пока не появилась Эсти и другие компьютерные друзья Холли. Дик наконец вышел из своей комнаты, но лишь для того, чтобы спуститься протереть и без того чистейшие книжные полки. Холли говорит, он всегда так. Остальные сидят на кухне и бесконечно пьют чай или кофе. Роберт наигрывает на гитаре, хотя с моей стороны нехорошо называть это — «наигрывает». Самые простые мелодии у него полны смысла и богаты нюансами. Он превосходный музыкант. В другое время его игра захватила бы меня, но сейчас вся магия, которую он извлекает из своего Гибсона, уходит куда-то в песок — туда, куда уходит все, что не связано с Саскией.

Время от времени кто-нибудь из нас заговаривает, другой подхватывает разговор, но через несколько минут беседа неизбежно возвращается к волнующей нас теме, а тут никому из нас добавить уже нечего. Все, что нам остается, — это размышлять. Слишком много размышлений — начинаешь сходить с ума.

В конце концов в разговоре образуются огромные провалы — не того рода уютные паузы, какие возникают в дружеской беседе, хотя и такие паузы, пожалуй, я не назвал бы особо уютными. А тут — провалы, падения в тишину, когда само время замедляется, минуты тянутся целые дни, часы не кончаются. Но мы ничего не в силах поделать. Все, что могли, мы уже сделали. Немного. Вынесли из столовой книги, достали старый компьютер и поставили его на стол. Удостоверились, что он еще работает. Подключили модем и проверили его тоже. Но на сайт «Вордвуд» заходить не пробовали.

И все. Теперь осталось только ждать.

Я не очень-то умею ждать, поэтому то и дело предпринимаю вылазки за огоньком. Сам не знаю зачем. Прикурить — это только повод, настоящая причина не в этом. Не то чтобы я старался уйти от людей. В конце концов, Джорди — мой брат, Холли — мой друг, да и к Дику я привык за последний год. Двое новых знакомых, Роберт и Боджо, — из тех людей, которых, будь я в нормальном состоянии, я слушал бы часами и старательно запоминал бы, что они говорят. Но сейчас я и десяти минут не мог высидеть с ними на кухне — места себе не находил.

Слышу скрип двери за спиной, оборачиваюсь и вижу, что идет Джорди.

— Ну как ты?