Летун. Фламенко в небесах - Александр Владимирович Воронков

не звание и не национальность — это диагноз. Неизлечимый». Нет, пушки-то по нынешним временами вроде как и неплохие, хотя морально и подуставшие, и даже снаряды к ним подходящие на складах имеются, грех хулу наводить. Вот только у канадцев они стояли на кораблях в качестве орудий ПВО, и к нам их привезли в комплекте со станками-тумбами, которые необходимо устанавливать стационарно[1]. Наш главный артиллерист, бывший сарженто мексиканской армии[2] и бывший же офицер дашнакских войск, сумевший после эмиграции получить американское гражданство Акоп Акопян, весь изошёл на ругачки на пяти языках, вместе со своими бойцами оборудуя и маскируя орудийные дворики, «полевые» склады боепитания и ходы сообщения. Ну, про крепость испанской земли я уже устал напоминать — а они её долбят кирками и совковыми лопатами, привлекая к этому делу и бойцов моей роты. Характерно, что солдат, служивших в регулярной артиллерии при короле у Акопяна всего трое. Остальные — бывшие милисианос-добровольцы. Парни, конечно, они рабочие и — теоретически — к технике привычные, да ещё и крепко мотивированные, но даже с обычными винтовками управляющиеся… не очень. А зенитная трёхдюймовка — она гораздо сложнее в освоении. Да и тяжелее во много раз: с виду тонны на полторы тянет[3].

Вот и приходится урывать сон по крохам. А тут опять прибежали и будят! Ироды.

Ну точно, ирод — Хуан Крузейро Лянча, вьюноша со взором горящим. Потомок древнего рода идальго, обнищавших до неприличия ещё во времена Хосе Бонапарта[4], накануне мятежа — студент-правовед, второкурсник, разругавшийся с роднёй по идейным соображениям и вступивший в ЮСУ[5]. Ограниченно годен к службе в военное время, ибо страшно близорук. В моей роте совмещает обязанности связиста-телефониста и писарчука: то по столбам карабкается, устраняя порывы проводов, то ведомости заполняет каллиграфическим почерком. Собственно, только за делопроизводством его и можно увидеть, сидящим смирно — так-то он постоянно носится, как под хвостом скипидаром смазанный, как говорят испанцы. Уж больно непоседлив.

— Салуд, Хуан! Зачем прибежал?

— Камарадо альферес! На горе шпион! Надо бежать! Надо поймать!

Парень тараторит так, что мне трудно его нормально понимать. Всё-таки испанский язык освоить за год во всех тонкостях сложно, поэтому при мне желательно разговаривать спокойно и размеренно, а не «трещать сорокой радостной».

— Не спеши, Хуан! Объясни спокойно: почему ты решил, что там шпион? И на какой именно горе? Аэродром находится между двух хребтов, там несколько вершин.

— Там сигналы! Много раз сигналы кто-то подавал! Я знаю, нас учили — у моряков есть такое — телеграф, только без проводов!

— Радиостанция, что ли?

— Нет! Телеграф! Блестит, потом не блестит — и так много раз.

Блестит — не блестит… Вроде крутится что-то такое на кромке памяти — но вроде бы сам ни с чем подобным не сталкивался…

Но наша РАО помимо поддержания работы аэродрома должна ещё и караульную службу нести, даром, что на восемьдесят пять процентов в моём подчинении нестроевики и выписанные из госпиталей «восстанавливающиеся» ранбольные. Так что если в горах действительно кто-то кому-то сигналил — это надо проверить. Вокруг война, мало ли что…

Встаю, привычно пригибаясь, чтобы не задеть головой крышу палатки, нахлобучиваю пилотский шлем — не лето, чай, менингит заработать легче лёгкого — и кому я тогда буду нужен с напрочь простуженной думалкой?

— Боец Крузейро Лянча! Пойдём, покажешь, где ты этот «телеграф» видел!

Время — шестнадцать с копейками по местному. Сгущающиеся сумерки усугубляются висящими над горами тучами, лениво роняющими снежинки. Скоро следует ожидать возвращения парней с крайнего на сегодня вылета: пилоты прикрывают бомбардировщики, работающие по франкистским укреппунктам в Теруэле — зданиям католической семинарии, отделении Испанского банка, гражданской администрации, — то по пытающимся их деблокировать войскам генералов Варелы и Аранды. Если верить метеорологам, с завтрашнего дня наступит ясная солнечная погода — и тогда жди авиацию «Кондора»…

— Вон там, камарадо альферес! На горе блестело! — Хуан вытягивает руку, указывая направление вверх по склону, примерно по хребту. Гора в этом месте не самая высокая, метров триста восемьдесят, может, четыреста, но склон крутоват. Подняться можно и без всяких альпинистских приспособлений, вот только сейчас зима и склон этот местами обледенел и покрыт снегом. Может, ну его? Нет, нужно всё-таки проверить, что там за «телеграф» такой…

— Камарада Вальеха!

На мой зов практически сразу появляется бригада[6] Вальеха Нуньес. Тоже, к слову, Хуан. Этих Хуанов в роте, наверное, процентов тридцать — очень популярное у испанского простонародья имя.

— Звал, камарадо альферес? — Бывший мадридский строитель, с чинопочитанием и субординацией был не в ладах, зато имел большой организаторский талант. За год с небольшим из простого милисиано, избранного товарищами в первые дни фашистского мятежа командиром группы, он прошёл ступеньки кабо и сарженто и не был направлен в офицерскую школу только в силу своей вопиющей неграмотности. То есть подпись-то свою Хуан нарисовать мог и посчитать до ста — тоже, но на большее парня не хватало. Что поделать: сирота, чей отец был мобилизован и погиб в Анвальской битве[7], а мать годом позже скончалась от туберкулёза, с десяти лет «тянул» всю семью — младшего брата и двух сестёр. Тут уж не до учёбы было… К офицерам, даже республиканским, Вальеха относился скептически, я оказался одним из немногих исключений: во-первых, лётчик, во-вторых, лётчик с крайне редко встречающимся Орденом Республики и в-третьих, лётчик, защищавший его родной город и сбивший — официально — целых одиннадцать фашистских самолётов.

— Звал. Вот что, камарадо бригада: боец Хуан Крузейро заметил на горе подозрительные вспышки. Возможно, это сигналил своим хозяевам франкистский шпион. Назначь двух солдат с винтовками и пусть огни вместе с Крузейро поднимутся к тому месту и всё внимательно осмотрят. Если никого не окажется, приказываю устроить засаду и дожидаться шпиона в течение суток. Надо постараться поймать его живым и доставить на аэродром. Вопросы есть?

— Всё понятно, командир. Сделаем.

— Стоп. Это был первый приказ. Теперь второй, не менее важный.

— Слушаю, камарадо альферес.

С завтрашнего утра метеорологи обещают установление ясной, солнечной погоды. Это значит, что алеманос авионес могут долететь и до Сариона. Наша задача — не дать им обнаружить аэродром и наши самолёты и нанести