iii. Камень третий. Дымчатый обсидиан - Ольга Макарова

Что ж, после долгих препирательств и дружеских ссор, Кан добился своего. И вот, в походной одежде, с добротной кожаной сумой через плечо он стоит посреди главного зала Цитадели. На поясе — новенькая сабля и полная фляга анока меллеоса с хитро завинченной костяной крышкой. Правая рука, до сих пор неподвижная, висит не перевязи. Насчет этого Орион выговорил Кану особо: если сделать длительный перерыв в лечении сейчас, то половина работы пойдет насмарку. Но Кан как истинный самодур (в роль он почти вжился) повременить с путешествием отказался наотрез.

Итак… все прощальные слова сказаны; заклинание, после которого нужно прикрыть глаза ладонью, произнесено — и багровый мир Провала принимает одинокого путника в свои объятия.

Кангасск и раньше не особо хорошо знал Омнис и один никогда не путешествовал. Теперь же, когда отгремевшая война перепахала все вдоль и поперек… Странно, что это обстоятельство совсем не смутило его.

Возможно, это просто особое путешествие. В котором надежда и предчувствие куда вернее компаса и карты.

Глава двадцатая. Путь Архангела

Несколько часов Кангасск шел сквозь багровое безмолвие один. Земля, утрамбованная сапогами многочисленных омнисийских солдат, мягко пружинила под ногами; каждый шаг в полной тишине казался неосторожным и громким. И чужие шаги, прозвучавшие поодаль — тоже: на дорогу вышел человек и остановился, дожидаясь Кангасска. Тот лишь пожал плечами и продолжил свой путь: если незнакомец и был разбойником, то сейчас нападать на одинокого путника, похоже, не собирался — слишком уж открыто он вышел на дорогу.

Вблизи этот человек оказался угрюмым рыжеволосым мужчиной с косматыми бровями, почти сходящимися к переносице. Отметина панацеи Гердона широким шрамом опоясывала его шею.

— Молодой совсем, — хмыкнул незнакомец, глянув на Кангасска. — А я-то тебя издали за старика принял: смотрю седой… Слушай, друг, есть у тебя анок меллеос?

— Есть, — честно ответил Кан.

— О, хвала Небесам! — хрипло воскликнул рыжий. — Подлечи раненого, не пожалей пару капель!..

— Хорошо. Веди…

Какой простой и эффективной ловушкой это могло быть!.. Заманить сострадательного путника туда, где его ждет десяток головорезов с мечами наготове и где бесполезно звать на помощь… Но Кангасск чувствовал: этот человек говорит искренне.

Еще издали он услышал стоны умирающего. Тот лежал на залитом кровью плаще в небольшой естественной пещерке и выглядел чуть ли не мальчиком, так был молод.

— Ты будешь жить, сынок, — сказал незнакомец, припав перед парнем на одно колено. — Я нашел тебе панацею.

— Нет… — из последних сил всхлипнул тот. — Не хочу… я устал так жить… Не хочу…

— Не слушай его… — поднял голову рыжеволосый. — Бредит. Я его подержу, а ты лей анок на раны…

Кричал парень отчаянно, несмотря на обезболивающее заклинание, которое наложил Кангасск: видимо, оно было слишком слабым для такого случая.

Раны вспухали чудовищными багровыми рубцами, и багровый мир безмолвно и равнодушно созерцал это.

Когда боль утихла, парень, обессилевший от потери крови и долгих страданий, провалился в беспокойный сон. Прикрыв спящего своим плащом, рыжеволосый отошел в сторону; Кангасск последовал за ним.

— Спасибо тебе, — устало произнес незнакомец. — Это мой сын, и кроме него у меня в этом мире никого нет.

— Рад был помочь, — тихо отозвался Кангасск. Рыжеволосый вскинул голову и встретился с ним взглядом.

— Я Сэслер, — с досадой произнес он. — Мои глазастые винтовки смотрят с каждой башни… а сам я боюсь показаться на людях. Вот так нелепо все вышло…

Сэслер-снайпер… Сколько лет прошло; конечно, он не узнал в лицо того случайного путника, которого спас на перекатах Фэрвиды, расстреляв перед этим всю шайку Крогана и отомстив тому самым жестоким образом…

— …Почему? — спросил Кангасск, решив пока не напоминать старому знакомому о том эпизоде.

— У Святого Крогана есть сумасшедшие последователи, — горько усмехнулся Сэслер. — Они поставили себе целью уничтожить меня и мою семью, дабы восстановить некую справедливость… и, знаешь ли, за последние годы весьма преуспели в этом. Остались только я и мой сын. Эти фанатики добрались до него сегодня. Если б не ты, он бы не дожил даже до вечера… Прости, путник, мне нечем отплатить тебе за твою доброту.

— Я вернул тебе старый долг, Сэслер, — без особой радости произнес Кангасск. — Ты спас мне жизнь, тогда на переправе через Фэрвиду.

— Мир тесен… — развел руками снайпер. — А я-то думал, откуда мне знакомо твое лицо… Знаешь, я много раз проклинал тот день, но тебя — ни разу… Твоей вины нет в том, что случилось, только моя. Я был счастлив, что отомстил за смерть старшего сына, и судьба наказала меня за это… А сейчас, — он отвел взгляд, — оставь нас, ступай своей дорогой.

— Сэслер, — осторожно обратился к нему Кангасск. — Могу я спросить у тебя кое-что? Я был… далеко… отсюда и мало знаю о том, что сейчас происходит в мире…

— Спрашивай, — велел рыжеволосый снайпер.

— Ты сказал — Святой Кроган? — с недоумением произнес Кан.

— Да… — Сэслер нервно рассмеялся. — Его теперь считают святым. А по мне так просто смерть сына лишила старика разума… Он бросил разбойное ремесло, долго скитался по Ничейной Земле, а потом даже построил храм. В это храме он сидит уже много лет и изрекает свои предсказания. Люди верят в них… — он пожал плечами и добавил мрачно: — А некоторые даже принимают как руководство к действию, — он кивнул в сторону пещерки, где спал его сын. — Результат… сам видишь… Мы с сыном уже три года в бегах. Я б и врагу такой жизни не пожелал.

— Я мог бы помочь вам… я… — начал было Кангасск.

— Не надо, — отрезал Сэслер. — Я сам разберусь. Быть может, тогда судьба простит нас… Ты хочешь еще что-нибудь спросить, путник? — чувствовалось, что терпение у него заканчивается.

— Да, — кивнул Кан, справедливо решив, что на последний вопрос имеет полное право. — Дорогу в Таммар.

— Таммар… — Сэслер скептически хмыкнул. — От него мало что осталось, знаешь ли… Иди на восток к трем холмам и поднимись на центральный — выйдешь почти к самому городу.

— Спасибо.

— Будешь в Таммаре — передавай привет Крогану! — с изрядной долей злорадства крикнул Кану в вдогонку Сэслер. — Его храм как раз посередине…

«Письма к Кангасску Дэлэмэру

год 15006 от п.м.

декабрь 13, бывшая Ничейная Земля, г. Таммар