Сотня. Смутное время - Эльхан Аскеров

– От дурень, – фыркнула женщина. – Я ж вас не детей делать гоню, а помогаю узнать друг дружку.

– Уже легче, – хмыкнул Матвей, усаживаясь за стол. – У нас поесть чего имеется?

– Беги, Катюша, корми своего, – лукаво усмехнулась Настасья, давая девушке карт-бланш на работу в своей кухне.

Вскочив, Катерина унеслась в нужном направлении и принялась громыхать там чем-то, явно торопясь. Через три минуты перед Матвеем стояла тарелка с отличной окрошкой и парой толстых ломтей хлеба. Не спеша пообедав, парень отправился ставить самовар. Григорий вернулся как раз к тому моменту, когда самовар вскипел. Поднявшись на крыльцо, кузнец задумчиво взъерошил себе чуб и, окинув сына долгим, внимательным взглядом, вздохнул, словно не решаясь что-то сказать.

– Ты чего, бать? – насторожился Матвей.

– Елизар едва свою папаху не проглотил, когда узнал, зачем тебя Святослав позвал, – грустно усмехнулся кузнец. – В общем, трофеи все твои. Тут и спору нет. Что сам решишь в казну отдать, так тому и быть. Только он думает, что не к добру это всё.

– Дед Святослав сказал, что к осени его уже не будет. Так что тут всё очень странно и непонятно, – вздохнул парень. – А ещё сказал, что это были последние. Ученики, может, и есть ещё где, но их опасаться не след.

– От оно, значит, как, – проворчал Григорий, снова вздыхая. – Добре. Пусть идёт как идёт. А дальше видно будет. Пошли чай пить, – закончил он, подхватывая самовар.

* * *

Лето пролетело в обычных хлопотах. Было несколько выездов в патруль, но всё обходилось мирно. Судя по всему, расправа казаков над стойбищем, где прятали полковника полиции, произвела впечатление на степняков. Во всяком случае, все встречи с ними заканчивались спокойно. Более того, несколько раз они приезжали в станицу за мукой. Чаще всего весной, но и летом не ленились отправиться за покупками.

Матвей наконец-то сумел доделать свой злосчастный редуктор и теперь с гордостью запускал машину, когда требовалось что-то сделать на станках. Сейчас перед ним стояла очередная задача. Собрать паровой двигатель. Эту историю они с отцом запустили уже ближе к осени. Матвей, делая вид, что придумывает всё на ходу, сумел внедрить и уплотнительные кольца в поршни, и даже умудрился поставить коленвал на роликовые подшипники.

Понятно, что это была только его личная инициатива, но к удивлению парня, потери на усилие вращения заметно снизились. Осталось придумать, как вся эта механика будет смазываться. Помня, что нормальных машинных масел тут ещё не придумали, Матвей решил использовать льняное, которое придётся менять после каждого запуска мотора. Но это парня никак не пугало. Этого масла в станице хватало.

К его огромному удивлению, самая большая трудность оказалась не в поршневом механизме, а в том, как избежать потерь самого пара. Отработав цикл, сброшенный пар нужно было куда-то отводить, чтобы после охлаждения снова использовать его в работе. И вот тут фантазия парня забуксовала. Обычный радиатор в этом случае не подходил. Точнее, его не из чего было делать. Не хватало технической базы, чтобы тянуть латунь. Ведь патрубки охлаждения должны были быть бесшовными.

В общем, пока всё дело встало именно из-за системы охлаждения. Но Матвей не особо и торопился. Спешить с внедрением даже такого простого механизма он не хотел. И так их с отцом мастерская стала притчей во всех окрестных станицах. Не забывал он и историю с защитой капища. Уж слишком много в ней было ему непонятно. Ну не укладывалось в голове у парня, что в начале двадцатого века кто-то всерьёз может говорить о колдунах и магии.

Хотя если вспомнить, каким образом он оказался в этом времени, то и разговоры на эту тему оказывались вполне оправданными. Так что Матвей просто занимался своим делом, попутно обмозговывая всё, с чем приходилось сталкиваться. К тому же усилия Настасьи по их сближению с Катериной начали приносить свои плоды. Девушка перестала дичиться и с удовольствием реагировала на его шутки. И даже позволяла иногда себя обнимать, не вздрагивая от любого прикосновения.

Так было и в тот день. Не торопясь поправив соседу косу, парень вышел во двор и, оглядевшись, широко от души потянулся. Было жарко, так что сидеть в кузне у разогретого горна не хотелось совсем. Присев на лавочку у кузни, парень откинулся на стену мастерской и, уставившись ленивым взглядом в бездонную синеву неба, застыл, вспоминая службу в армии. Уж очень вдруг захотелось снова оказаться там, наверху, и шагнуть из рампы, чтобы ощутить то непередаваемое чувство полёта.

Из задумчивости его вывели чьи-то шаги и голос неизвестного казака. Из-за плетня на него смотрел мужчина средних лет, с косым шрамом через левую скулу.

– Ты, что ли, Матвеем будешь?

– Ну я, – удивлённо хмыкнул парень. Этого казака он не знал.

– Дело к тебе имеется, – кивнув, осторожно высказался неизвестный.

– А ты, мил человек, кем будешь? Откуда? – включил Матвей режим особиста.

– Кузнец я. Из Тимошинки. Николаем звать.

– Ну, проходи. Николай Батькович. Погуторим, – подумав, пригласил парень. – Что за беда у тебя приключилась?

– Слух прошёл, что вы тут булат ковать умеете, – всё так же осторожно произнёс гость. – Так ли?

– А тебе что за интерес? Всё одно секрет это семейный, и обучать батя никого не станет.

– Оно понятно. Тут другое, – вздохнул казак.

– Да ты говори толком, а то мнёшься, словно девка. Зачем искал-то меня? – вспылил Матвей, не понимая сути этих вопросов.

– Ну, первым делом мне шашка нужна. Сыну купить хочу. А второе, так говорят, что ты в махинах всяких понимаешь добре, вот я и решил с тобой об такой махине поговорить, – решившись, признался гость.

– Блин, ну ты, барин, и задачки ставишь, – проворчал про себя Матвей, ероша чуб. – Ты Николай, хоть представляешь, сколько булатный клинок стоит? – спросил он после недолгого молчания. – И тут ведь дело не в жадности нашей. Мы с батей один клинок, почитай, неделю куём. Без сна и отдыха. Отсюда и цена.

– Слышал, – коротко кивнул казак. – Да только один сын у меня. Иных детей и нету. Не дал господь. А без доброго клинка ему в службе никак. А сыну по весне в реестр писаться. Вот и решил я вам с отцом челом бить. С деньгами-то у меня не шибко, а работать я умею. Глядишь, сговоримся. Да ещё и махину я придумал, чтобы она быстро всякое колесо крутила. Может, тебе интересно станет, раз ты махинами увлечён.

– Погоди, Николай. Вот батя вернётся, тогда и поговорим, – не стал спешить