Пасть - Виктор Точинов

– Да.

Она понимает, что он ничего не хочет вспоминать. Что рассказа о подвигах и геройствах она не услышит. Она ничего не спрашивает. И, неожиданно для себя, кладет руки ему на плечи.

Серые глаза совсем близко, Фармер что-то поет о любви и одиночестве.

Нельзя так сразу… – пытается подумать Наташка. И опускает веки…

…Губы прильнули к губам. Руки скользят под тонким свитером. Удивительно нежные руки. Удивительно терпеливые. Как будто им и не пришлось два года ласкать убийственное железо там, где есть женщины-снайперы и женщины-беженки – и нет просто женщин…

В голове – обрывки мыслей: что он подумает?.. так вот в первый день… сейчас Ирка вернется… надо прекратить… как хорошо…

Потом мыслей не остается, она опускается на диван и увлекает его за собой.

Он не спешит и не торопит, он предоставляет все решить – ей. Но она все уже решила.

Глава III

Судя по отпечаткам, зверь вновь пошел широкими скачками. Оса тоскливо глянул на обложенное низкими тучами небо. Опускающееся солнце нашло в них невеликий разрыв, и заискрившийся снег делал пейзаж идиллическим и мирным. До заката недолго. И шансов дойти до конца следа мало. Вертолет, ох как нужен вертолет…

Тогда, в Ломоносовском районе, после неожиданного разгрома ядра группы, вертолет им ненадолго дали – потрепанный эмчеэсовский Ми-8. Но стреляная зверюга стала на редкость осторожна. Охотилась в снегопадные ночи – утром занесенный след с воздуха было не разглядеть. Вслепую проведенные неподалеку от мест очередных нападений облавы позволили изрядно почистить район от волков и волкособак – и все.

А потом погода выкинула привычный в последние зимы фортель: от резкого потепления сошел снег, и охота по следу закончилась… Охотники-добровольцы радостно пересчитали шкуры добытых волков и отправились за премиями, считая дело законченным – нападения на людей и скот действительно прекратились, объект откочевал в неизвестном направлении. Группа Капитана считала только своих убитых…

Снег выпал в предновогоднюю неделю. И жалкие остатки группы опять вышли на охоту. Вспомогательных сил во второй раз привлечь не удалось, людей для целенаправленного поиска на огромной площади не хватало. Работать всем желающим предложили в одиночку – наука расстаралась и выдала на-гора прибор, вроде как обеспечивающий полную безопасность. Парализующий исключительно мутировавшие мышцы. Премия, и без того немалая, увеличилась вдвое.

Оса подумал – и согласился испытать свой фарт. А вот Овод поразмыслил, поразмыслил – и двинулся в бега. Ну да ладно, неизвестно, чем там для него все закончится, а Осе, как и обычно, повезло. Первым след неуловимого зверя нашел именно он…

Пошел снег. Не важно, до темноты след занести не успеет. Надо спешить. Шанс еще есть.

Вернувшись, Ирка смотрит на ее счастливое лицо и сразу все понимает. Радуется – она любит сказки с хорошим финалом. Игорек глядит мрачно и проходит на кухню, выкладывает продукты из сумки.

– Извините, задержались… – говорит Ирина с хитрым видом. – Везде такие очереди…

Никто ее не попрекает.

За окном темнеет, Миллениум близко.

Наверное, улыбка получается глуповатая, но Наташа не может сдержать ее. Впереди – целое тысячелетие.

Новое тысячелетие.

Их тысячелетие.

Незаметно, тихой волчьей поступью, подкрались сумерки. След нырнул в глухую, заросшую ольхой и кустарником лощину. Мрачное местечко. Весной, надо понимать, здесь скатывались к Славянке талые воды – и промыли за долгие годы небольшой, с крутыми берегами, овраг.

Оса остановился на краю склона. Последний шанс взять сегодня зверя. Если, конечно, он залег именно здесь. Место вроде подходящее: прямой солнечный свет в овраг не попадает, достаточно упавших, подмытых весенним паводком деревьев – такие места зверюга как раз и предпочитала для лежек… Но гарантии никакой.

Он вытащил мобильник, помедлил. Сигнал «Оса летит в улей», поданный утром, к немедленным действиям никого не обязывал. Значил: есть зацепка, реальная возможность выйти на объект. Группа поддержки должна быть наготове. Небольшая, человека два, много – три, больше людей нет. Дать сигнал на выезд? Но никто не сказал, что искомая дичь наверняка тут. А пока доберутся, стемнеет. Тропить в темноте вставшего с лежки, отдохнувшего и оголодавшего за день мутанта безнадежное занятие. Да и делить премиальные на одного проще, чем на троих.

Попробовать взять в одиночку?

Оса замер в раздумье. Страха он не испытывал, вполне уверенный в парализаторе, сам видел, как корчился в клетке зверь – близнец здешнего. И в быстроте своей реакции сомнений не было. Дома у него лежал большой серебряный крест – таким награждали казаки-добровольцы в Сербской Крайне своих отличившихся товарищей. Оса заслужил его, нырнув в неосмотрительно открытый люк хорватского бэтээра. Один. Вооруженный единственно ножом. БТР захватили целым и невредимым, и новенькая немецкая машина им бы не помешала, но… Бронетранспортер сожгли, никто не захотел отчищать то, что осталось от сидевших внутри шестерых усташей.

Он убрал телефон, одним движением сбросил лыжи. Аккуратно воткнул в снег палки. Снял с груди парализатор, сжал в левой руке – палец на кнопке. В правую взял снятый с предохранителя пистолет. И шагнул вперед.

Скопившийся на склоне снег скатился мини-лавиной. Оса скатился вместе с ним. Пробежал несколько шагов по инерции, остановился. Снизу овраг казался еще мрачнее – прямо декорация киноужастика. Добро пожаловать во владения мутанта-хищника…

След исчезал в кустарнике. Оса медленно, очень медленно зашагал туда. Негромкий звук слева – резко обернулся, чуть не всадив серебряную пулю в деревце, сбросившее снежную шапку. Ноздри раздувались. Кровь вскипала адреналином. Рот приоткрылся не то в усмешке, не то в оскале. К черту премию! К черту опять обгадившуюся науку с ее интересами! Сейчас два хищника выяснят, кто сильнее.

Пистолет на уровне плеча, дуло приподнято. Зверь прыгнет, зверь обязательно прыгнет высоким многометровым прыжком – он всегда нападает так. И Оса встретит его пулей и нажатием кнопки.

Зверь не прыгнул. Сугроб в трех шагах от Осы разлетелся во все стороны снежными комьями. Косматая туша присела на задние лапы совсем рядом. Неподвижно. Не атаковала. Сидела и смотрела поблескивающими сквозь густую шерсть глазами.

Оса замер в секундном оцепенении. Он был готов среагировать на стремительный волчий бросок и… Это не волк! И не собака, пусть хоть трижды мутировавшая. Это ведь…

Трудно сказать, что случилось раньше: нажал ли палец на спуск, или распрямились задние лапы твари. Оса промахнулся. Зверь – нет.