Огненная кровь - Ирмата Арьяр

ГЛАВА 7

Турнир

Вокруг огороженного барьером ристалища уже раскинулся целый городок из палаток. На диво быстро были возведены барьеры и двухъярусная галерея для благородных зрителей. Она уже была забита придворными дамами, блиставшими шелками, парчой и драгоценностями. Их развлекали менестрели и жонглеры. Прибывшие спозаранку рыцари с оруженосцами в ожидании короля упражнялись с мечами и булавами.

Я дважды ощутила волнение до комка в горле: когда увидела ристалище глазами короля, сидевшего на белом жеребце, укрытом гербовой попоной до копыт, и когда наблюдала за приближавшимися под звуки горнов рыцарями из ложи на трибунах. Великолепное зрелище. Сверкала на солнце полированная сталь шлемов, развевались разноцветные накидки, плескались стяги. Плюмаж короля выделялся ярко-алым цветом. Такими же перьями отделан кринет на шее огромного жеребца дестриэ, закованного в скрытую под алой с золотом попоной броню. Эта порода боевых лошадей прижилась только в Гардарунте из-за турнирных традиций, не свойственных остальному миру, и у аринтов из-за богатырской комплекции последних, и мне, привыкшей к низкорослым горным лошадкам и грациозным четырехкопытным ипостасям ласхов, пришлось немало попотеть на тренировках, приноравливаясь к неповоротливости дестриэ. В целом я и мой конь остались друг другом недовольны.

Как я ни уговаривала себя сохранять невозмутимость, утро выдалось длинное и нервное. Не прибавил радости и отказ кардинала отпустить сестер Б.: мол, послушницы отбывают наказание, а в устав монастыря не может вмешиваться ни мое величество, ни даже его преосвященство.

Еще несколько ужасающих по напряженности минут я пережила, когда Лэйр, будучи сплошной магией по сути, давал клятву о неприменении магии на турнирном поле. Но сам-то он — не маг, видит Небо.

Уста фантома произнесли клятву, и он не превратился в факел. Гром не грянул, небеса не разверзлись, священная чаша не треснула, арбитры — горец Таррэ, ласх Сиарей, аринт Борогаст и епископ Риохис, эксперт по магии инсеев, — остались удовлетворены. Я тихо выдохнула и расслабилась в кресле на крытой галерее. Рано, как выяснилось тут же.

Герольд объявил, что в команде виконта Хольта не хватает одного рыцаря. Согласно правилам, количество соперников должно быть равным, но Хольт еле набрал двадцать девять рыцарей. Да и тем, как граф Оллор со смехом шепнул Лэйру, наш противник пообещал оплатить взнос за участие в турнире (с нетитулованных и межевых рыцарей — пять монет золотом, с баронов — десять, с графов — двадцать) и сверху каждому еще по пять. Но один рыцарь не явился: несчастный свалился по пути в канаву и вывихнул лодыжку.

Таррэ предложил жеребьевку, чтобы убрать лишнего бойца из королевской команды. При этом льдистые глаза мастера подозрительно блеснули, и я поняла: этот гад подстроит так, что выбывшим окажется сам король.

Герцог Холле, на которого возложена была обязанность главного турнирного судьи, попытался возразить: мол, тут не только количество важно, но и сила, а виконт Хольт считался первым мечом столицы. Этот финт не вышел. Мои же рыцари возразили:

— Зато этот вепрь никогда не побеждал на копьях.

«Свинья» — более подходящее сравнение для виконта, нежели «вепрь», и не столько из-за внешнего сходства (свернутый и полупровалившийся, как у сифилитика, нос на широкой роже, маленькие черные глазки и толстая короткая шея), сколько по сути — более грязной и подлой души трудно было сыскать в Найреосе. К счастью, все семейство Хольт впало в немилость еще при Роберте, и возвращать ко двору опального графа с сыновьями я не собиралась. Но если виконт станет победителем турнира, придется чествовать свинью, о чем мне и думать не хотелось.

Гисмус Хольт, услышав реплику, побагровел, открыл было рот, но его оборвал сигнал горна, возвестивший о прибытии опоздавших. Таррэ встрепенулся, вглядываясь в рыцаря, закованного в белые латы под белой накидкой, в шлеме с опущенным забралом. Единственные украшения — серебристый плюмаж и вытканная серебром зубчатая полоса по краям рыцарской накидки и конской попоны. Левую руку рыцаря закрывал белый пустой щит, означавший, что воин решил остаться безымянным до конца турнира или до первого поражения, как повезет.

Не успел стихнуть сигнал, как с другого конца поля раздался еще один. Дамы на крытой галерее взволнованно зашептались: во весь дух несся точно такой же, весь в белом, рыцарь. Идеально белый. Даже без серебряных излишеств.

Оба рыцаря подъехали к шатру распорядителя турнира одновременно. Через минуту выяснилось, что оба желают примкнуть к партии Хольта.

Я в облике Айрани была сосредоточена на Лэйре, но не забывала во все прекрасные солнечно-карие глаза Инитаэры наблюдать за Таррэ. Вейриэн натянул на лицо полнейшую невозмутимость, но дернул белую прядь в черной шевелюре. Значит, не просто раздражен, а крайне раздосадован. Что-то у него идет не по плану? Яррен помешал? Но кто из белых фигур — полукровка, а кто — игрок горцев? И какая мне разница, если оба они — против меня?

Таррэ опять заговорил о жребии, на этот раз между инкогнито. Получается, вейриэн уже разобрался, кто его фигура, и решил отодвинуть лишнюю.

— Подождите, — поднял руку Лэйр. — Я найду еще одного рыцаря в свою партию.

— Вам понадобится найти экипированного бойца в течение двух минут, — с иронией сощурился высший мастер.

Да без проблем. Король подмигнул Сиарею, тот сверкнул улыбкой и картинно щелкнул пальцами, рассыпав радужные искры. Через пару мгновений затрубили горны. Почему-то опять с двух концов поля.

Но смотрели все на одного восхитительного ласха, чьи латы сияли мягким перламутровым блеском, а накидка на рыцаре и попона на коне переливались завораживающими голубыми и синими морозными узорами. Шлем с диковинным навершием в виде головы дракона и синими перьями плюмажа нес оруженосец. Дамы пришли в восторг и даже привстали из кресел, рукоплеща. Под копыта скакуна полетели цветы.

Вейриэны даже не посмотрели на красавца. Их взгляды, а заодно и мои, сосредоточились на втором всаднике. На фоне разноцветного великолепия вырядившихся для турнира дам и рыцарей, выглядел он более чем скромно. Серая сталь доспеха, серая, чуть ли не сермяжная, накидка без узоров, а вместо плюмажа на шлеме — тут у меня почему-то екнуло сердце — развевалась жемчужно-серая вуаль. В левой руке он держал щит без герба, но с девизом, вившимся серебристой лентой по верхнему краю. Разобрать, что там написано, было невозможно. Еще один безымянный, но в личности этого инкогнито трудно было ошибиться. И не только из-за вуали. Позади рыцаря, сияя, как медное начищенное блюдо, скакал его оруженосец — не кто иной, как Канис! Этот слуга двух господ выцепил меня-Айрани взглядом и покраснел до корней волос.