Земский докторъ. Том 1. Новая жизнь - Тим Волков

отечественного производства. Четырнадцатого года модель. Предназначена для самокатных рот.

Мотоцикл!

Артем не знал, радоваться или наоборот, огорчаться… Были, были у него друзья-байкеры! Сам он в той, своей, жизни, байк так и не приобрел, хотя временами и собирался.

— Между прочим — четыреста сорок рублей цена! — Ольга Яковлевна достала какую-то книжечку. — А вот к нему самое полное описание.

— А, инструкция… Дайте-ка сюда! — протянул руку доктор. — Ага-а… V-образный двухцилиндровый двигатель объёмом 497-мь кубических сантиметров… мощность четыре лошадиные силы. Ишь ты — целых четыре! Двухступенчатую коробку передач, кикстартером… ремень шёл на заднее колесо… моторная передача цепная, педальный привод отсутствует…

— Тут вот, в банках — бензин, — показала секретарша. — Еще — приставные лыжи… ну, для зимы… И дополнительный подарок — мотоциклетный костюм! С крагами и шлемом. Так что, увозите, дорогой Иван Павлович, все это добро в деревню — там с ним потихоньку и разберетесь! Ломовые у нас у вокзала обычно…

— Увозить? — Артем вдруг почувствовал подспудно вздымающуюся где-то в глубине груди радость. — У него ведь и колеса есть и двигатель… На нем, Ольга Яковлевна, и поеду! Сейчас, бензин только залью… А за лыжами — в следующий раз… Да, масла нету?

— Масло на рынке… Сливочное. Нынче аж по рублю за фунт!

— Я про машинное!

— А-а… вон какая-то жестяная банка… Оно?

— Оно самое! Ольга Яковлевна… А где здесь вообще машины заправляются?

— Хм… — секретарша даже забыла закурить очередную папиросу. — Есть бензиновая станция… около сотни верст.

— Ого!

— Но, наш шофер берет на складах товариществ братьев Нобель… Три рубля за пуд. И еще платить за кегли, — женщина вдруг улыбнулась. — Но тут вы, Иван Павлович, не беспокойтесь. Бензин вам земство оплатит. По бумагам проведем, как фураж… Что, прямо сейчас и поедете?

— Ну да!

— Ну, Иван Павлович… Отчаянный вы человек!

Опустив мотоциклетные очки, Артем дернул кикстартер. Зарокотал двигатель. Включив передачу, доктор плавно тронулся с места. Приноравливаясь к машине, сделал пару кругов по двору и, прибавив скорость, выехал за ворота.

Все чиновники земской и городской управ прилипли носами к окнам!

Где находится почтамт, Иван Палыч примерно себе представлял — уже пообвыкся. Пугая извозчиков, с треском пронесся по главной улице и, свернув к площади графа Суворова, подкатил к серому помпезному зданию в стиле модерн.

Мотоциклет тут же обступили мальчишки. И откуда только взялись?

— Дяденька, это ведь «Дукс», да?

— А скорость какая?

— А он с коляской может?

— А…

— Парни! Почтамт здесь?

— Да, дяденька, вон он…

— А телефоны?

— На втором этаже.

Шлем с очками, краги и куртку доктор оставил внизу, в гардеробе.

Быстро поднялся на второй этаж в телефонную залу. Всмотрелся, вслушался в рабочий шум.

— Петербург, квартира Добринских… Соединяю!

— Соединяю… Дэ триста пять…

— Говорю же, еще раз повторите номер! И пожалуйста, не надо кричать.

Машу Иван Палыч узнал сразу, подошел, взял за локоток.

— Поговорить бы… Дело важное!

— Да-да… я знаю… Анна телефонировала вчера… Верочка! Подмени минуты на две… Вот спасибо! Ага…

Оба вышли в коридор.

— Заварский? — опустив глаза, переспросила Мария. — Нет, не видела. Где он — не могу даже предположить.

Не знаешь? Тогда зачем отводишь взгляд? Ой, врешь девочка, врешь…

— Хотел предупредить… Вдруг появится? Иннокентию грозит опасность! Шпики идут по следам. Адреса ваших квартир им могут быть известны! Если вдруг увидите… Пусть Заварский срочно уезжает из города… Срочно! Вот так.

Сказал — и немедленно вышел. Экипировался, уселся в седло… Родная мать не узнает!

Ага, вот на улицу выбежала Маша. Вся такая растрепанная, нервная… Помахала извозчику… Села. Поехали… Клюнула, рыбка, на уловку.

Запустив двигатель, Артем покатил следом. Мотоцикл легко делал километров сорок в час и, верно, мог ехать быстрее…

Подпрыгивая на ухабах, навстречу прогрохотал грузовик. А вот попался на пути таксомотор, похожий на гужевую пролетку! Двадцатый век… Автомобиль уже не был такой уж редкостью. Даже в уездных городах.

Извозчик остановился у проходного двора. Маша выскочила. Пролетка осталась ждать. Поправляя очки, чуть в отдалении ждал и доктор.

Ага! Вот из подворотни вынырнули двое. Маша и…

Иван Палыч узнал Заварского!

И, чуть выждав, запустил мотор, легко нагоняя пролетку…

Что теперь было делать? Как-то сообщить в полицию? Или, пока что просто проследить?

Глава 19

Городской полдень был шумным, и площадь гудела, как улей: извозчики покрикивали на лошадей, мальчишки сновали меж телег, ругался сам с собой пьяный в дым дворник. Иван Палыч притормозил мотицкл, решил пока активный действий не применять. И было от чего.

Маша, растрёпанная, нервная, шла за Заварским. Тот, в потёртом сюртуке и военных штанах, шагал быстро, даже не оборачиваясь на девушку. Доктор прищурился, примечая интересную деталь: рука Заварского, небрежно лежащая у пояса, то и дело касалась чего-то под сюртуком, словно поправляя.

«Револьвер…» — понял Иван Палыч, и внутри всё сжалось, как пружина. Этот тип не так прост. Посреди города, в людном месте — и с оружием. Отчаянный. Или дурак.

Впрочем, молодость видимо списывала многое. Кровь у парня кипела, а вместе с кровью бурлили и мозги. Кажется, совсем не понимает, чего творит.

Артём заглушил мотор, чтобы не привлекать внимания, и слегка откатил транспорт в сторону, прячась за телегой с сеном. Лезть сейчас к Заварскому опасно. Мало того, что самому можно схлопотать пулю, так и остальные ни в чем не повинные люди могут пострадать. Начнет еще палить во все стороны.

Маша и Заварский остановились у стены дома, их голоса, резкие и торопливые, доносились обрывками, перебиваемые стуком колёс, ржанием лошадей и гомоном площади. Артём напряг слух, пытаясь расслышать хоть что-то.

— … Полицаи поймают, Иннокентий! — тонкий голосок Маши прорезал шум. — Они уже рыщут, шпики везде! После трактира все на ушах! Уезжай, пока не поздно! Мне сказал…

Лицо Заварского покраснело от гнева, он шагнул ближе к девушке. Его рука снова легла к поясу, и доктор заметил, как пальцы сжали рукоять револьвера под тканью. Каторжник был разгорячён.

— Поймают? Кто? Гробовский? — прорычал громко Заварский и сплюнул в пыль. — Да я этого пса сам убью!

— Иннокентий, да ты чего? — испугалась Маша. — С ума сошел⁈

— Решено! — отмахнулся тот. — Следующий — он! Это будет жест эсеров, знак всем этим сатрапам! Пусть