Паром в никуда (Город пропащих - 2) - Александр Граков

- Что? Какая еще пушка, у кого? - окошко "Москвича" тут же наглухо законопатилось стеклом и он, чихнув выхлопом, сорвался с места не хуже иномарки. А Димка, наплевав на все законы самосохранения, развернул свой "Жигуль" в ту сторону, откуда приехал.

Вот и столбик с синим указателем "Петрухино" - здесь стоял УАЗ с тремя патрульными. Именно стоял - сейчас на этом месте и бензином не пахло, так же, как и вновь приобретенной иномаркой Вадима. Точно, захомутали парня за незаконное хранение оружия. Значит, нужно возвращаться обратно на 33-й километр, там-то уж обязаны знать о патруле.

- Не могу сказать ничего определенного,- подтянутый дежурный капитан " стекляшки"-стационара чуть ли не руками развел.- На том участке трассы, о котором ты говоришь, никогда не ставятся передвижки. Во-первых, не положено по новому законодательству, во-вторых, ни к чему: через полтора десятка кэмэ, в Бутурлино, такой же пост, как и у нас. Хочешь, по рации свяжусь? Может, оттуда высылали, что маловероятно... Ну вот, как я и предполагал кому охота в ночь на УАЗе шастать по трассе.

Скорее всего, кто-то из местно-поселковых ментов решил подкалымить на трассе - лохов пощипать. А с дружком своим ты, видать, разминулся, парень,видно было - капитан уже сочувствует Димке.- А давай на Тулу звякнем, пусть его там притормозят, пока ты подъедешь?- предложил он, загораясь идеей. Не хочешь? Тогда возьми наш дежурный номер, назвякивай, может, что обнаружится.

- Спасибо, капитан,- Димка, махнув рукой, пошел к выходу.- Не мог я разминуться с ним, никак не мог. - Буду еще искать. На том же месте.

И он нашел, наконец то, что так боялся найти. Однако не возле указателя, а чуть дальше, в придорожном лесочке, почти у самого края: в свете ручного фонарика появилась сперва неестественно вывернутая рука Вадима, с белым ободком от часов "Сейко" на запястье, а затем и его лицо с залитыми кровью глазами. Кровь вытекала из дырки в простреленной голове. Убийцы так спешили избавиться от тела, что бросили его почти на открытом месте. А может, действовали внагляк - поди найди свидетелей на трассе почти международного значения...

В "стекляшке" на 33-м километре нежно замурлыкал телефон и дежурный капитан, отложив в сторону книгу регистраций, потянулся к трубке.

- Алло, мент, слухай сюда,- раздался в трубке хриповатый голос с наглым оттенком.- Это Лева по мобильнику с тобой базар трет. Из тачки, ясно откуда. Короче, тут меня один кореш просит передать вам, шо возле деревни Петрухино, у шоссе, жмур лежит невостребованный. Понял, нет?

Слушай, какая "Скорая", если у него в лобешнике дырка с цент величиной, в натуре. Не, меня попросили передать, я передал, а дальше ваши ментовские разборки, мне своих хватает через край. Чао-какао!

А Димон в это время гнал свой "Жигуль" обратно в Москву, твердя про себя, как заклинание, адрес квартиры на Смоленской улице. Этот адрес шепнул недавно по телефону его бывший кореш по зоне Федя Стреляный.

- Будешь в Москве - захаживай. Помогу, чем смогу.

Сейчас Димке нужна была помощь Стреляного, как воздух. Он не мог отвезти тело Вадима в милицию - затаскают, как свидетеля, а то еще и дело пришьют. И просто так не мог приехать назад в кубанскую станицу, зайти в дом Вадима, который помогал отстраивать с нуля, и сказать его жене Маринке и двоим детям, что их отец убит по дороге домой в купленной им машине. Дети, конечно, заревут, а Маринка в ужасе распахнет и без того огромные глаза и обязательно спросит:" - А где же был ты, крестный отец вот этих малышей и лучший друг мужа, когда его убивали ?" Не может она не спросить. А что он, Димка, сможет ответить? Скорее всего, Вадим пожил бы еще, после того, как его машину остановил капитан Боровин со своими " шестерками". Они вышли на очередную "ночную "охоту" именно за этой "Ауди" - рыжий Стриж с Жулебинского толчка дал подробное описание лоха и машины, которую следует "прикупить"

на Варшавке - по этой трассе сновали туда-сюда кубанские "челноки".

- Степан Ильич, я тебе говорю - дело стопроцентовое, как обычно,захлебывался словами Стриж в телефонную трубку.- Я ему фикцию выписал, если что- открещусь в любом суде, тачка-то ведь моя, и на меня записана. Так что бери его за жабры и смело вытряхивай из салона, пусть кому хочет жалуется потом. Гляди только, машину не поцарапай, я тебя умоляю.

- Не суетись, щенок,- охладил его Боровин.- Свою долю получишь, не волнуйся и работай дальше в том же духе. Кстати, тебе не кажется, что твоя тачка примелькалась на рынке, а? Ты ее уже четвертому лоху подсовываешь напрокат. Могут ведь ответные санкции последовать.

- Да все они приезжие, какие там санкции, Ильич, у нас на рынке все схвачено, за все заплачено. А вообще-то ты прав, надо бы сменить "колеса" на что-нибудь посущественнее. Я подумаю.

- Подумай, соколик,- Боровин сложил трубку и пошел переодеваться в форму. Ох, как же он не переваривал эти ментовские шмотки - кто бы знал. Так же, как и должность участкового с ее мизерной зарплатой. Но это была его КРЫША. Под которой можно делать побочную, "черновую" работу. И он ее делал, в основном в ночные часы. Подобрав себе в подчиненные крепких ребят, тоже из ментов. Охочих на легкие дармовые бабки нашлось немало, да не всех можно было брать на дело - много нынче развелось "сырых" - тех, которые пришли в милицию со школьной или институтской скамьи, не хлебнув досыта жизненного дерьма. Таким нет доверия - продадут при первом же шухере. А тех, кто пошел за ним, Боровин уже успел повязать кровью - чужой, конечно. И не одной. В основном они специализировались по машинам. Но приходилось выполнять и особые задания особых людей. Среди заказчиков Боровина числился банкир Левочкин, например. И магнат Аджиев не брезговал его командой, которая была для конспирации разбита на пятерки.

Сегодня они вышли на охоту по наводке. И убивать водителя "Ауди" не собирались - просто выбросить из машины и уехать на ней. Но Вадим-то этого не знал. Слишком поздно он вспомнил о пистолете, лежащем в кармане куртки машина, послушная рулю, уже подворачивала к капитану, властно показывающему на обочину. Нужно было срочно выкручиваться - если по малейшему подозрению затеют обыск...Он с готовностью выхватил документы из бардачка, нащупал последнюю сотню баксов в кармане, мысленно уже простившись с ними, и вышел из салона, неся капитану одну из своих самых обаятельных улыбок.

- Пожалуйста, смотрите документы, а я пройдусь за кустики пока, идет?- Вадим чувствовал, что улыбка обаятельная автоматически перерождается на устах в просящую, но поделать с собой ничего не мог - милицейская форма с раннего детства внушала ему внутренний страх. Наверное, потому, что многих детей часто пугают именно ею:" Вот погоди, придет милиционер..."

Капитан в ответ на его просьбу переглянулся со своими подчиненными, один из которых прыснул в кулак, и снисходительно махнул рукой в сторону леска на обочине.

- Идите, пожалуй, без вас попробуем разобраться.

Обрадованный Вадим чуть ли не бегом понесся в заросли. И когда поросль и сумерки скрыли его от глаз ментов у машины, он с облегчением выхватил из кармана куртки пистолет. И надо же было в это время подняться из-за ближайшего куста четвертому члену группы - Роне. Он заседал там "по-тяжелому", повесив короткорылый оперативный "Кедр" с глушителем на шею. Увидев Вадима с пистолетом в руке, Роня по-своему расценил его замысел и немедля пустил в ход автомат, благо флажок переключателя стоял в положение "одиночный". Оперативность и быстрота реакции не раз выручали его во время несения службы в СОБРе, выручили и сейчас - как он считал. И Вадим с пробитой головой завалился в кусты, у которых стоял.

- Что же ты, падла, наделал?- Боровин, сидевший уже в салоне, свирепо зыркнул на Роню, стоявшего навытяжку подле "Ауди". - Вот что значит не облегчиться с утра - всю малину можно перегадить при проведении ответственной операции. Ладно, что сделано - того не воротишь. Залазь в машину, чучело собровское, я с тобой на хазе побалакаю.

- Куда двинем, Ильич?- севший за руль сержант Юра вопросительно глянул на него.- К Свату в берлогу или...

- Далековато к Свату,- огорченно глянул на часы капитан. - Да и напарник этого водилы, говорил Стриж, где-то рядом шляется. Не дай Бог, поднимет на ноги официальный СОБР. Двигай, наверное, к дядьке Игнату на 83-й километр, там у него все причиндалы для маскировки имеются.

- Так там же...- Юра испуганно зыркнул на Боровина.

- Ша, без тебя знаю, кто там,- прикрикнул на него Степан Ильич.Ничего, как-нибудь поместимся бок о бок с семейкой Раздольского - в тесноте, да не в обиде. Ну, а не поместимся...- не договорив, он вдруг заухмылялся чему-то своему, мечтательно закатив глаза к потолку салона.

Глава 7. " С И Н Я Я Б О Р О Д А ".

С самого первого дня, часа, даже минуты, когда Стреляный доставил его и Елену Сергеевну на этот полуобитаемый островок у разъезда, Раздольский знал - он уже был в этом домике, с его постоянным навозным амбре. И в саду был - запахи спелой вишни и осевшей на листьях пыли от пролетавших невдалеке электричек преследовали его с того самого дня, когда Ефрема Борисовича вывели сюда с повязкой на глазах, перед тем, как под страхом смерти выпхнуть из России в Англию. А заглянув перед расставанием в глаза Стреляного там, за углом сарая, когда он сунул ему в руку пистолет, Раздольский твердо уверился - именно этот человек забирал его отсюда в ту памятную ночь прощания с Родиной. И глаза Федора - цепкие, льдистые и беспощадные, сказали ему больше, чем его предупреждение быть всегда начеку. Стреляный знает много, он знает практически все. И что бы им поговорить тогда подольше, где-нибудь в уединении, да хотя бы на бережку того же Рыбного - очень многое могло бы проясниться в дальнейшей судьбе и его, Раздольского, и Елены Сергеевны. Ведь этот крепкотелый парень мало того, что не дурак, он явно не горит желанием сотрудничать с Аджиевым. И если его как следует "подогреть" долларами из заначки Раздольского и со счетов Елены Сергеевны, а затем тонко намекнуть о сотрудничестве - кто знает, как повернется дело. Но проклятая натура адвоката, мягкотелость и уступчивость не дали Ефрему Борисовичу ухватить за хвост синицу, презрев повторное путешествие за кордон, пусть даже с любимой женщиной. Россия тем и знаменита, что из нее невозможно уехать навсегда - рано или поздно возвращаются те, кто не погиб на чужбине насильственной смертью. Но вначале бегут из нее, как от чумы - неизбежности происходящего в стране. А ведь интерес к жизни у любого нормального человека подогревется ее непредсказуемостью - а что там, за ближайшим поворотом, новым витком Судьбы? Полемика, вечный спор между мечтами и насущным, черт бы его драл,Ефрем Борисович тряхнул головой, отгоняя невеселые мысли, потянулся к бокалу с вином и... встретил внимательный взгляд, полный проницательности и почти материнской ласки - Елена Сергеевна смотрела на него, лежа на полотенце и подперев голову ладонями согнутых в локтях рук. Все, визы получены, билеты на завтрашний рейс в Англию у Ефрема Борисовича в кармане. Деньги Елены Левочкин перевел со счета своего банка на "Бэнк оф Трейд" почему-то без обычной болтовни и подначек, не взяв с нее даже процентов. Все сборы и сомнения позади, Ефрем Борисович долго не знал, что делать с подарком Стреляного, затем спрятал пистолет в досчатом туалете в конце сада, под потолком, надеясь из Англии прозвонить Федору. Они вышли сегодняшней не по осенне-теплой и лунной ночью на берег пруда, чтобы провести время, оставшееся до отлета, наедине с природой. Когда-то еще предоставится такая возможность,- взгрустнулось Елене Сергеевне.