Полёт феникса (СИ) - Архангельская Мария Владимировна

Но у моего организма было своё мнение на этот счёт. К тому же у меня начиналась одышка, стоило хотя бы немного ускорить неторопливый, приличествующий императрице шаг, и я быстро уставала на прогулках. Пришлось освоить открытый паланкин, хоть и не любила я ездить на людях, или просто сидеть на террасе или в беседке, дыша свежим воздухом. Благо погода стояла отменная. Иногда шумели короткие бурные дожди, смачивая пышно распустившуюся зелень, но в основном небо было ясным. Как-то незаметно весна стала моим любимым временем года — уже тепло, но ещё не жарко, хотя на родине я больше любила лето. Осень тоже отвечала этим требованиям, но она как правило была дождливой.

— Вашему величество угодно прилечь? — услужливо спросила Ле Лан. — Господин Гань сказал, что вашему величеству нужно как следует отдыхать.

— Пожалуй, — я поднялась с её помощью. Наученная опытом, теперь я старалась разобраться с самыми важными делами с утра пораньше, и все встречи тоже назначала на первую половину дня.

— Господин Гань обещал подойти к вечеру, — щебетала служанка, провожая меня до постели. — Ваше величество прекрасно выглядит. Ни у кого нет от государя стольких красавцев-детей! Когда ваше величество родит ещё одного сына, Талантливой супруге будет нечего противопоставить государыне.

— А разве она что-то пытается мне противопоставить?

— Матери принцев всегда соперничали друг с другом. Но императрица выше их всех! Я слышала, что у госпожи Шэйн всё лицо пошло пятнами. А ваше величество ликом подобна луне, а её кожа — лепестку магнолии…

— Да ладно тебе, хватит, — оборвала я её. — Помоги мне раздеться, и можешь быть свободна. Разбуди меня через полтора часа.

— Слушаюсь.

Глаза слипались, но я всё равно заснула не сразу, а полежала некоторое время, лениво перебирая в памяти события последних дней. От Тайрена уже пришло несколько писем. Пока для него всё складывалось удачно, он миновал рубежи Южной империи, сметя приграничные заставы, и занял стратегически важный перевал и городок рядом с ним. Теперь, даже если на равнине всё пойдёт неудачно, ему будет куда отступить и где укрепиться, но Тайрен был уверен в успехе. Местное население северян приветствовало с восторгом, ведь эти земли ещё несколько лет назад принадлежали Северу, и их жители сменили подданство без особой охоты. А если недовольные и были, то благоразумно помалкивали.

Но мой муж не собирался останавливаться на возвращении отнятого. Южная империя осмелилась покуситься на Север, Южная империя должна была поплатиться. Тайрен собирался оторвать от неё кусок никак не меньше того, который когда-то потерял, а там — как пойдёт.

Сон незаметно надвинулся своей пёстрой пеленой, но приснились мне почему-то не здешние места и дела, а полузабытый дом в Москве и мои родные, которых я никогда больше не увижу.

Господин Гань Лу, как и обещал, появился после ужина. Послушал мой пульс, посмотрел на язык и привычно сказал, что всё идёт хорошо. Но вместо того, чтобы с тем и откланяться, лекарь, помедлив, спросил:

— Ваше величество, осмелюсь узнать — вы ведь переписываетесь с госпожой Талантливой супругой?

— Конечно, — удивилась я. Письма Кадж, достаточно остроумные и информативные, изрядно скрашивали мою гаремную жизнь. Новостей у неё, в её уединении, было немного, но она всегда живо комментировала всё, что я ей сообщала, и мы письменно обсуждали исторические труды, которые я продолжала читать, мою хронологию и наброски будущего единого свода истории, над которыми я продолжала работать, когда выдавалось свободное время. Можно сказать, что именно в период нашей разлуки она стала моей единомышленницей по моему хобби. Дети скучали по тётушке Шэйн, но я несколько скрасила им ожидание обещанием, что скоро тётушка привезёт им нового братика или сестричку.

Зато Добродетельная супруга цвела и пахла, наслаждаясь положением моей единоличной заместительницы. И теперь, без их постоянных склок, я начинала думать, что Чжан Анян, возможно, не столь уж и плоха. Так что, вздумай Кадж задержаться в своём дворце Близкого совершенства и после родов, я бы не стала возражать — мир и покой в гареме того стоили.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Могу я спросить, что госпожа Талантливая супруга пишет вам о своём состоянии?

— Что у неё всё хорошо, — я пожала плечами. — Беременность протекает благополучно, её больше не мучает тошнота, она хорошо себя чувствует и ждёт родов… Но вы должны больше меня знать о её состоянии. Разве находящийся при ней лекарь не присылает вам отчётов?

— Лекарь Уэнь действительно регулярно присылает мне отчёты, — кивнул Гань Лу. — Но… в том-то и дело. В этих отчётах всё слишком гладко.

— Слишком?

— Нет, бывает, конечно, что всё проходит безупречно, ваше величество, к примеру, и принца Шэйрена, и наследного принца Ючжитара носили легко. Бывает, что всё приходит в свой черёд, точно так и тогда, когда нужно. Страсть к кислому и солёному, тошнота по утрам, первые толчки младенца… Мне не к чему придраться, ваше величество. Это… не более, чем чувство. Подозрение.

— Господин Гань, — сказала я, — вы ведь не зря затеяли этот разговор. Прекращайте стучать сбоку и бить со стороны, говорите прямо.

Лекарь ещё немного помедлил, поглаживая бороду, но разговор действительно уже был начат, и он решился:

— Ваше величество, я нижайше молю о снисхождении, если сейчас введу вас в заблуждение и возведу напраслину на госпожу Талантливую супругу, но мучает меня подозрение. А действительно ли она беременна?

— Что вы хотите этим сказать?

— Быть может… это лишь притворство. Госпожа Шэйн провела одну ночь с его величеством, через пару месяцев уехала во дворец Близкого совершенства вместе с доверенными слугами, одним лекарем и своей родственницей, и, если не считать вашего с его величеством визита к ней, больше никто из приближённых вашего величества её не видел. Когда я после празднования Нового года ездил навестить родных в Улуане, то на обратном пути хотел заехать навестить Талантливую супругу. Но… меня не впустили. Слуги сказали мне, что госпожа плохо себя чувствует и никого не принимает. Позже я получил отчёт, что у Шэйн Кадж было небольшое расстройство желудка. Ничего, что требовало бы моего вмешательства.

— Но случилось оно именно тогда, когда вы стояли перед её воротами.

— Совершенно верно, ваше величество. И если я прав в своих догадках… Со дня на день может приехать гонец и сообщить, что у госпожи Талантливой супруги случились преждевременные роды, так что посылать ей дополнительных лекарей, как обещали ваше величество, уже не нужно. Всё прошло благополучно, но из опасения за здоровье матери и ребёнка она просит разрешения задержаться ещё на какое-то время. И когда она наконец привезёт новорожденного сына… уже ничего нельзя будет доказать.

Я встала и задумчиво прошлась по комнате. Измышления лекаря звучали… дико? Правдоподобно? Парадоксальным образом они сочетали в себе оба этих качества. Тайрен, увы, не мог похвастаться плодовитостью, до моего появления у него детей не было вообще, несмотря на красавиц-наложниц. И над созданием троих от меня он трудился много и упорно. А тут — единственная ночь с Талантливой супругой, и она сразу же поймала за хвост золотого феникса. Однако и ничего из ряда вон выходящего в таком везении нет. Сомневаться в Кадж не хотелось, ведь, как-никак, она много лет была моей преданной подругой… Угу, и Усин была преданной подругой, а чем всё кончилось, и вспоминать не хочется. Какие подруги в гареме? В конце концов, я с самого начала, ещё в те времена, когда Кадж перебежала ко мне от Кольхог, знала, что ею руководит голый расчёт. С чего бы это за прошедшие годы что-то должно было измениться?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— А молоко? — я развернулась к Гань Лу. — Родившая женщина должна кормить молоком.

— Это так, ваше величество, но иногда бывает, что молоко пропадает, или его слишком мало, или грудь матери воспаляется и кормление причиняет боль. Тогда берут кормилицу. А если ей удастся растянуть пребывание за пределами столицы надолго…