Королева украденных безделушек (СИ) - Штольц Саша

— А гадая себе, я не могу избавиться от желания попасть в точку так же, как и с другими?

— Именно. И слишком много ждешь. Для скептика у тебя всегда слишком много ожиданий.

— Да как тут в этой сфере без ожиданий…

Аня таинственно улыбнулась.

— А помнишь семерку мечей?

— Помню, конечно.

— Ты тогда ее посчитала кражей.

— Да.

— А это был его обман.

— Да.

— Ты контролируешь эмоции, когда гадаешь другим людям, но с собой это не получается. Вся твоя логичность и способность выстраивать причинно-следственные связи рушится под их натиском. Ты гадала Глебу, но увидев в его раскладе себя, сразу начала тупить.

Лина не знала, что ответить, поэтому просто снова сказала “да”.

— Себе тяжело гадать, — сказала Аня. — Ты не одинока в этом.

— Тебе тоже тяжело себе гадать?

— Неа, у меня все всегда отлично работает.

Лина выпила еще. Голова слегка потяжелела. Как будто действительно зелье действовать начало…

— Ань.

— А?

— Ты ничего мне больше не хочешь рассказать?

Она могла уточнить, что Лина имеет в виду, могла съехать на другую тему, в конце концов могла просто ответить “нет”. Но Аня все поняла.

— Хочу. Но не сегодня.

— Завтра?

Аня пожала плечами и пристально посмотрела на нее своими черными глазами. Лина завороженно вглядывалась в темные бездны, и ей чудилось, что не было там никакого зрачка вовсе — только густая и непроходимая тьма.

— Когда-нибудь расскажу. Обещаю.

Вера сильна, Лина и так это знала. Она видела этому подтверждение каждый раз, когда клиенты обращали на нее внимательный взгляд, полный доверия и надежды на помощь. Она почувствовала это на своей шкуре сегодня, и хотя разум твердил ей, что она обманывает саму себя и хочет поверить в то, во что верить — абсолютное безумие, где-то глубоко внутри нее уже росла надежда, что в этот раз все получится.

Да, вера сильна. Но было в этом мире все-таки что-то еще.

Лина чувствовала чье-то присутствие, но это было лишь мимолетное прикосновение — я здесь, я всегда здесь и это я нашептываю тебе правильные ориентиры, когда ты держишь в руках карты Таро.

Лина не знала что это, не понимала его природу и не могла дать этому названия. Но она находилась с этим совсем рядом и видела его отражение в глазах напротив.

Когда-нибудь она узнает. Потому что в этих же глазах она видела обещание.

Глава 25. Суд

Старший аркан Суд: перерождение, трансформация, обновление, завершение кризиса, перемены к лучшему, преодоление проблем.

Глеб вел ее за руку, как когда-то вела мама по длинным коридорам детской поликлиники. В детстве коридоры всегда больше и бесконечнее. Как жаль, что Лина уже стала взрослой и высокой: теперь любая дорога была слишком короткой и времени для ее прохождения не хватало, чтобы собраться с духом и подготовить себя к тому, что ждет за дверью.

Она бессознательно пыталась замедлиться, но Глеб уверенно тянул ее за собой.

— Лин, я все чувствую, — сказал он.

— Что…

— Как ты тянешь меня назад.

Лина еще не совсем потеряла последние остатки разума и не стала рассказывать Глебу о том, что заплатила кучу денег своей лучшей подруге, чтобы та отправилась с ней закапывать последнее, что осталось от отца, на его могиле. Возможно, позже. Когда она захочет поговорить с ним о своем детстве. Или когда ритуал все-таки сработает. Если…

Несмотря на то что Аня заверила ее, что все получилось, Лина стала терзаться мыслями о том, что вообще-то пообещала Глебу, что будет стараться. Нельзя было игнорировать его желание ей помочь, поэтому однажды вечером, когда она осталась у него на ночь и вызвалась помочь разложить распечатанные фотографии в папку, она, совершенно не скрывая своего ужаса ни в голосе, ни в глазах, сказала, что готова сходить к специалисту. Глеб даже выронил из рук еще теплую после печати фотографию девушки, которая изображала карту Звезда. Лина подняла ее и, вставив в файл в папке, попросила его в первый раз сходить с ней за компанию — моральная поддержка ей была необходима.

Услышав про это, Аня профессионально сделала вид, что все идет как надо.

— Я несколько лет уговаривала тебя сходить к врачу. Давай не будем скромничать и назовем твое внезапное желание наконец поработать над собой чудом.

Возможно, все и правда шло как надо.

Но Лина не могла просто так промолчать.

— Разве я не должна быть уже как бы свободной от своей привычки? Болезни…

Аня щелкнула пальцами.

— Вот! Теперь ты наконец называешь это болезнью. Невероятный прогресс за такое короткое время!

— Избавлять меня от этого, выходит, врач будет?

— Вообще-то никогда не знаешь, как подействует ритуал. Он подавляет негатив и расчищает дорогу к цели, подкидывает удачные возможности, на которые тебе проще согласиться, будучи свободной от деструктивных мыслей!

— Но…

— Что? — хитро прищурившись, заулыбалась Аня. — Ты правда ждала моментального чуда? Ты?

Лина отмахнулась от нее и отвела взгляд в сторону.

— Моментальные чудеса только для истинных верунов, прости, Лина. Мы подарили тебе не избавление, а шанс избавиться и измениться.

— Зачем ты это сказала? Я ведь сейчас разочаруюсь окончательно — и плацебо перестанет работать, — процедила она. — И я украду твой кинжал. Я мечтаю об этом с тех пор, как увидела его впервые!

Взгляд Ани метнулся к алтарю, и сама она едва заметно дернулась.

— Не украдешь, — уверенно заявила она. — Процесс уже запущен. Ты в понедельник пойдешь к очень клевому мужику, который выведет тебя на путь истинный.

— Я записалась к женщине вообще-то, — поправила Лина.

— Ну да, — легко бросила Аня в ответ и улыбнулась себе под нос.

В понедельник утром, не отпуская руки Лины, будто она могла сбежать, Глеб пару раз стукнул в дверь кабинета психотерапевта и открыл ее перед ней.

Ее будущего врача звали Виктор Алексеевич. Он извинился за ошибку на сайте, из-за которой там возникла путаница с врачами, и учтиво поинтересовался, не станет ли это проблемой.

Лина глубоко вздохнула, стискивая руку Глеба своей, выдавила из себя улыбку, и в ту же секунду вместо страха почему-то почувствовала странное радостное облегчение и необъяснимую уверенность, что это точно не станет проблемой.

Через несколько недель после ритуала и начала психотерапии Лина, вопреки всем заверениям Ани и больше из чувства противоречия и упрямства, как потом выяснилось, все-таки стащила кинжал с ее алтаря. Реакция Ани была бесценной.

Виктор Алексеевич, выслушав историю о печальном детстве, рассудил, что мама должна была отчитать Лину за то, что она украла деньги отца, даже несмотря на то что потом их вернула. Он объяснил, что, не сделав этого, мама ненароком дала добро на воровство и дальше. Лина почувствовала безнаказанность, научилась оправдывать школьное воровство тем, что всегда все возвращала так же незаметно, как и брала, и смирилась впоследствии с теми вещами, которые так и не вернулись к своим владельцам. Тем самым Лина еще больше углубляла в себе эту потребность красть снова и снова, подсознательно каждый раз ожидая наказания. Красть до тех пор, пока она его не получит. Пока кто-то не возьмет на себя роль матери и не доиграет ее до конца. Глеб, пошутив про два года тюрьмы и доведя этим Лину до истерики, слегка расшатал ее нервную систему, но пожалел ее и немного не додавил — и слава богу. Услышав об этом, он невинно хлопнул глазами и сказал, что вообще-то не шутил — ха-ха.

Играть роль до конца пришлось Ане. Обнаружив кинжал в сокровищнице с безделушками, среди прочего хлама, она взбесилась и разоралась так сильно, что Лина поначалу даже не совсем понимала, что ей делать. Должна ли она быть просто в шоке с того, что видит подобное впервые в жизни, или стоит съежиться от ужаса и раскаяния за преступление? А может, нужно разозлиться на обидные слова и накричать в ответ? Или вообще впасть в новую истерику? Аня вопила, что она пострадала от ее болезни больше всех, что она всегда закрывала глаза на ее выходки, но помнит каждую гребаную мелочь, которую Лина, не видя границ, бессовестно таскала у нее на регулярной основе и не всегда возвращала. Аня назвала ее безнадежной воровкой и зло бросила, что пара годков в тюрьме ей и правда бы не помешала, чтобы выбить всю дурь из башки. В конце концов, она заявила, что ее все это достало и кинжал стал финальной точкой. Она хлопнула дверью квартиры со всей дури и пропала на целую неделю, оставив Лину в абсолютнейшем раздрае.