Хроники Равалона - Юрий Пашковский

— Значит, мы настигаем похитителей? Они близко? — Намина Ракура теперь стоял сам, без помощи Фетиса.

— Судя по всему да.

— Тогда, перед тем как атаковать их, надо будет остановиться и тщательно все обсудить. Если они обладают некой таинственной магией, то думаю, никому не помешает, если и вы и я подготовимся к нападению.

— Так и сделаем. Послушайте! — Понтей обратился сразу ко всем: — Мы догоняем похитителей и вскоре вступим с ними в схватку. Сразу предупреждаю — работать придется слаженно и быстро, нужно смять их одним-двумя ударами, не позволив вовлечь себя в затяжной бой.

Все слушали внимательно, и даже Вадлар не позволил себе никаких ехидных замечаний.

— Я не знаю, на что они способны. Но наш шанс в том, что они скорее всего не ожидают преследования и не готовятся отразить нападение Живущих в Ночи. А наши главные козыри — господин боевой маг и Клинки Ночи.

Намина Ракура усмехнулся. Видимо, козырем его еще никто не называл.

— Я верю, что у нас все получится. Давайте вместе приложим усилия, чтобы одержать быструю и легкую победу!

…Варги бежали. Дождь усилился и теперь лупил по спинам мчащихся куда-то смертных. Понтей крепко держался за поводья. Может, стоило предупредить мага о способностях одного из похитителей, того, с которым довелось столкнуться ему самому? Но там, в подземельях Сива, решили, что даже команде Понтея не будет сказана вся правда.

Тем более о том, что на самом деле хранилось в Храме Ночи Дайкар, за что отдал свою жизнь Хранитель, что на самом деле похитили. Нет, не Ожерелье Керашата, конечно. Кое-что похуже.

Этого никто не должен был узнать.

Даже Иу.

Дождь становился все более ожесточенным. Они настигали цель.

— Кто-то приближается, — прошептал Олекс, безумными глазами вглядываясь в ночь.

Он очнулся от забытья, когда в рот ему полилась свежая человеческая кровь. Олекс принялся глотать ее машинально, не задумываясь. Он глотал и глотал, захлебывался, кашлял, но не прекращал. По телу растекалось чувство удивительного спокойствия, боль, терзавшая его снаружи и изнутри, отступала, руки и ноги наливались силой. Но это была непривычная сила. Что-то изменилось в нем, что-то исчезло, а на этом месте возникло что-то новое, опасное и более могучее.

Олекс пил кровь и прислушивался к себе. Морфе? Нет. На энтелехию тоже не похоже. Чувствуются следы эликсира, что Мастер приготовил ему от приступов. Он пил кровь, и нечто новое, нечто появившееся после боя с Хранителем расцветало в теле, в сознании, в духе. Хранитель…

Олекс зарычал. Он уже сам вгрызался в мертвое тело, которое оставил ему Ахес, вместе с кровью незаметно для себя поедая и куски плоти.

Хранитель!

Олекс — проиграл? Его — победили? Его — унизили?

Память вспышкой высветила вмешавшегося в бой Затона. Ха, тот всего лишь добил Хранителя. Основную работу сделал он, Олекс. Если бы у него еще было время!.. Но он знал: Мастеру доложат, что Хранителя победил Затон. И это злило больше всего, жгло сильнее, чем проигрыш.

Духом он сильнее всех их, вместе взятых. Его дух сильнее даже духа Эваны — и только по какой-то шутке богов, по какой-то мелочи его дух не вселен в достойное тело.

Олекс не замечал, что он выпил уже всю кровь и теперь рвет безжизненное тело зубами, поедая мясо, — новое чувство силы вперемежку со старыми обидами полностью завладело им.

Это чувство силы, могущества, мощи… Он остро ощущал каждую каплю дождя, падающую на него. Он с точностью назвал бы даже их количество. Он чувствовал неуловимые эмоции Ахеса, Затона и Тавила: Затон недоволен Тавилом, Тавил о чем-то переживает, Ахес задумчив и изредка теряет стабильную форму.

Он слышал, как невдалеке бежит единорог, и он мог точно определить его размер, вес, даже длину его рога.

Его нос доставлял ему запахи со всех сторон — и даже те, что были за десятки километров. Мамонты… Глиняные Шакалы… гроны… гидры… аутеши… махайроды… кастратки… икберы… зуборастения… бакдзи… камелопарды… безголовые гоблины… Крадущиеся Лохмотья… летающие обезьяны… цингоны… шестиноги… варги и смертные… крабопауки…

Смертные. Они приближались.

— Кто-то приближается… — прошептал Олекс.

Они приближались — и они были сильны.

Хранитель.

Поражение.

Мастер.

Награда.

Новая сила пьянила и толкала проявить себя. Он сосредоточился на руке и с радостью обнаружил, что легко способен вызвать энтелехию, даже без промежуточной морфе, без подготовки и напряжения, сопровождающего вызов.

Дух получал то, на что и не рассчитывал.

Олекс оглянулся на остальных. Да, они ничего не замечают. Их дух, он всегда это знал, слабее. Даже Ахес и Тавил, способные наблюдать за окружением на больших расстояниях, не почувствовали приближения смертных.

Хранитель…

Новая вспышка памяти.

Удар в грудь дурацкими иглами. Только сконцентрировав в одном месте всю доступную в тот миг морфе, он спасся. Теперь, с новой силой, он чувствовал, он может покрыть себя слоем морфе со всех сторон.

Хранитель…

Сейчас он с легкостью победил бы его.

Это посланная богами удача. Эти смертные. Они ведь идут за ними, да? Они ведь думают, что справятся с ними? О нет! Как они ошибаются! Марионетки судьбы, которая наконец-то улыбнулась Олексу! Они шли в его руки и не подозревали об этом.

Олекс приготовился. С новой силой, кружащей голову, победа будет принадлежать только ему, и никто не разделит с ним триумф его духа. Украдкой покосившись на тех, кто стоял в отдалении и не принимал участия в его пиршестве, Олекс бросился навстречу смертным. Его словно нес ветер — с такой скоростью он двигался. И мчась навстречу посланной богами удаче, Олекс засмеялся. От всей души. Искренне.

Так, как не смеялся уже давно.

Глава шестая Дух и зверь

Бога войны почитают во многих ипостасях, в том числе и мирных. Как известно, наиболее позитивной стороной его является Святой Каур, покровитель борьбы и состязаний. Жрецы и монахи посвященных ему храмов и Орденов давно пытаются донести мысль, что борьба делает из нас тех, кто мы есть. Даже сейчас я, занимающий почетное место докладчика, по мнению этой братии, борюсь за место под солнцем, ведь здесь мог находиться другой смертный, которого я своими размышлениями, своими умозаключениями, своей работой в науке поборол и над которым поднялся. Признаться, тут есть рациональное зерно, укладывающееся в простую формулу: «Жизнь — это борьба». Но, дополняя учение тех, кто поклоняется Кауру, я бы уточнил: «Жизнь — это прежде всего борьба с собой».

Из доклада Алесандра Генр фон Шдадта при вступлении в должность заведующего кафедрой боевой магии