Родственнички (СИ) - Наталия Шитова

— То-то и оно, что дома. Ко мне она только в гости заходит…

Максим расселся на диване, закинув руку на спинку и уже внимательнее вгляделся в лицо стоящего над ним Ивана.

— Что с тобой, Ванька?

— А что со мной? Ничего. Просто голова сильно болит.

— Прими лекарство.

— Принял, — буркнул Иван.

— Ну-ну… И хорошее лекарство? — подозрительно уточнил Томчак. — Вчера мне показалось, что врачи пользуют тебя совсем не теми средствами…

Иван промолчал.

— Знаешь, Ваня, — озабоченно проговорил Максим. — Думаю, мне обязательно надо с Аленкой поговорить. Я конечно вник в проблему с твоих слов, но лучше бы расспросить ее лично. Наверняка, она скажет больше…

— Боюсь, Макс, долго ждать придется, — нерешительно вставил Иван. Ему очень не хотелось, чтобы Максим пускался в какие бы то ни было беседы с Аленой. Особенно сейчас.

Томчак, слегка нахмурившись, глянул на него и лениво потянулся:

— Ну, я подожду… Если ты не против, конечно… Может быть, мне стоило сначала позвонить? Я никаких твоих планов не нарушаю?

— Какие у меня могут быть планы?.. — пробормотал Иван. — Это даже кстати, что ты пришел… Ты сегодня еще Николаева не видел?

— Да я и не собирался сегодня с ним встречаться, — протянул Максим, и по его лицу пробежала тень беспокойства. — А что с Артемом?

Иван покачал головой:

— Да пока ничего.

— Да что такое, в конце концов? — встревожился Томчак. — Что ты темнишь? Что еще случилось?

— Я же сказал: пока вроде бы ничего… — уперся Иван. Он уже начал жалеть, что не смог промолчать.

— Я тебе дам «ничего», — проворчал Максим. — Вляпался, наверное, Артем со своей частной инициативой. Тоже мне, детектив недобитый. Во что он влип там со своей разносторонне одаренной родней?

— Так, ерунда всякая. Он меня не уполномачивал разглашать, — отрезал Иван. — Думаю, он тебе сам расскажет, если захочет…

— Ну, как знаешь, — раздраженно бросил Томчак. — Вижу ведь, что ты места себе не находишь. Я ведь действительно могу помочь. А ты, как малый ребенок, капризничаешь. Была бы честь предложена!

— Слушай, Макс… — не выдержал Иван. — Есть один вопрос. Ты, наверное, знаешь, всю верхушку в Сосново…

— Ну, я бы так не сказал… — протянул Максим. — Конечно, знаю многих, но далеко не всех. А что?

Иван подошел к окну, оперся о подоконник.

— Не подскажешь ли, — проговорил он, не оборачиваясь. — Есть ли среди крупных районных чиновников некто по фамилии Варченко… или Варченко?

Максим помолчал немного, потом твердо ответил:

— Нет. По крайней мере, на том уровне, который ты имеешь в виду.

Иван торопливо сглотнул, развернулся.

Максим сидел в прежней непринужденной позе и выжидательно смотрел на друга, чуть приподняв брови:

— Что-нибудь еще?

Иван чисто инстинктивно потер виски, торопливо скрестил руки на груди.

— Да что с тобой, Ваня? Что ты нервничаешь?

— Но, может быть, у кого-нибудь есть родственники с такой фамилией?

Глаза Максима широко раскрылись в изумлении:

— Ну у тебя и вопросы, Ванька…

— Я, конечно, понимаю, ты не можешь знать такие подробности о чужих людях, — скороговоркой пробормотал Иван. — Но вдруг случайно ты что-нибудь слышал…

Максим лениво усмехнулся:

— Ну ты и фрукт.

— Так что? — нетерпеливо переспросил Иван.

— Ну да.

— Что «ну да»?

— Есть кое у кого родня с такой фамилией. У меня.

Иван, ждавший этого ответа, все равно ощутил, как что-то надорвалось внутри.

— Лиля, жена моя, в девичестве была Варченко, — серьезно пояснил Томчак. — Ну а теперь, когда я сполна ответил на твой более чем странный вопрос, я могу спросить, с чем этот твой вопрос связан?

Вместо ответа Иван проговорил:

— А родственники жены твоей где живут? В Сосново?

Томчак неторопливо поменял позу, заложил ногу на ногу и задумчиво взялся за подбородок:

— Нет, Лиля сама из Питера, — нехотя ответил он. — Да собственно, родни-то у нее почти и не осталось. Родителей ее уже давно нет в живых. Имеется любимый младший братишка. Вот и все.

— А как зовут братишку?

— Ну, Кирилл, — снисходительно буркнул Томчак. — Самовлюбленный тридцатилетний придурок. Что еще тебя интересует?

— Нет, Макс, больше ничего. Спасибо.

— Э-э, нет, Мазин, — с нехорошим смешком произнес Томчак. — Так не пойдет. Одним «спасибо» не отделаешься. Приблизительно представляя, чем ты зарабатываешь на жизнь, я вправе у тебя поинтересоваться, зачем ты прицепился к человеку по имени Кирилл Варченко?

Иван молча посмотрел на Максима.

Тот некоторое время ждал ответа, потом, нервно дернувшись, подскочил с дивана, сунул руки в карманы джинсов, сделал пару шагов по комнате туда-сюда.

— Ну-ка, Ванька, — отрывисто проговорил он. — Признавайся, кто тебе эту идейку кинул? Артем?

— А разве это важно? — пробормотал Иван.

— Для тебя, возможно, и не важно. Чего не скажешь обо мне… — серьезно сказал Томчак. — Так кто еще в курсе, кроме тебя и Николаева?

— Артем еще ничего не знает.

— Да будет тебе врать-то! — рявкнул Томчак, и его широкое открытое лицо внезапно пошло багровыми пятнами.

— Я еще не успел ему рассказать.

Максим потоптался по комнате, глядя себе под ноги.

— Мне интересно, как ты, Ванька, сподобился это узнать?

— Просто проверил несколько совпадений.

— Совпадений чего с чем, Ванечка? Подозрений Николаева с выборками из

твоих архивных данных? Ну и? — холодно поинтересовался Томчак. — Никак совпало?

— Совпало, Макс, — вздохнул Иван. — Уж извини.

— Нет, старик. Все в порядке. Это ты меня извини, — сухо и официально произнес Максим, все так же глядя в пол.

Резкая перемена в голосе друга была лишним подтверждением самых худших ожиданий Ивана.

Виной был тот первый диск со старыми кадровыми файлами питерских силовиков. Именно здесь отыскалась девичья фамилия жены одного из молодых и вполне рядовых офицеров управления по борьбе с организованной преступностью. Ставя диск на обработку, Иван и не вспомнил о том, что именно из рядов этой славной организации пять лет назад Максима Томчака перевели служить в районное управление внутренних дел родного Соснова. Программа сама напомнила Ивану об этом.

А такой человек, как начальник отдела по борьбе с экономическими преступлениями запросто мог организовать пополнение своего скудного денежного довольствия. Причем так ловко, что никто долго не смог бы ничего обнаружить, а обнаружив, заподозрить причастность Томчака.

— Почему ты, Максим?