Ночи без сна - Джо Беверли

Это приводило ее в смятение.

И вызывало страстное желание, так что мороз пробегал по коже.

Она взглянула на де Вера, такого же мускулистого, такого же яростного, если не больше. Его лицо было повернуто к ней, и была в нем такая ярость и страсть, что становилось страшно. Однако ярость и страсть де Вера не возбуждали у нее никаких эмоций, тогда как при взгляде на Кона ей хотелось содрать с него одежду.

Она повернулась к нему, чтобы увидеть выражение его лица. Но он неожиданно остановился, опираясь на топор и с трудом переводя дыхание, оглядел картину разрушений. Его рубаха, взмокшая от пота, прилипла к телу.

Де Вер все еще продолжал крушить булавой разбитую машину. Намерен ли Кон остановить его? Опасаясь, что де Вер может случайно убить, она собралась с духом и ринулась вперед, готовая вмешаться.

Кон обернулся к ней.

Она не поняла, что выражало его лицо, но что-то подсказывало ей, что она должна быть готова сдаться на милость дракона.

Он неожиданно резко наклонился к ней, и она почувствовала какой-то безжалостный поцелуй.

Возможно, она могла бы избежать его, отвернувшись или вовремя наклонив голову. Но она подчинилась.

Среди грохота разрушения, стоявшего в комнате, она позволила поцелуй, который не имел ничего общего с милыми, робкими поцелуями одиннадцатилетней давности.

Помнила ли она его вкус? Ей казалось, что помнит, но, возможно, она заблуждалась. Вот его запах она помнила. Теперь он стал сильнее, это был запах зрелого мужчины, терпкий и сильный, и таким он запечатлеется в ее памяти навсегда.

Леди Анна. Мысль о ней возникла неожиданно из каких-то глубин сознания.

Ради леди Анны она не протянет к нему руки, не обнимет его за плечи. Но она продолжала стоять, словно завороженная горячими губами дракона и его терпким запахом, так что соски ее напряглись и болели, а ноги дрожали.

В конце концов ноги предали ее и она медленно осела на пол, скользя спиной по двери и больно ударяясь о ее металлические детали.

Не отрывая губ от ее рта, он опустился на пол вместе с ней.

Прижав к себе руки, она все еще пыталась не прикоснуться к нему, но по ее щекам текли слезы, возможно, именно потому, что она не прикасалась к нему…

Они молчали.

В комнате стояла тишина.

Не отрываясь от его жадных губ, она заставила себя окинуть взглядом комнату. Она не увидела де Вера, но он, должно быть, смотрел на них.

Она оттолкнулась от плеча Кона, пытаясь высвободиться из его неослабевающей хватки.

— Перестань!

Глупо да и поздно говорить об этом. Но он все-таки остановился и сел, закрыв глаза.

Этот поцелуй зажег более глубокий, более сильный огонь.

Теперь она увидела де Вера, который давно пришел в себя и наблюдал за ними с пониманием и сочувствием. Кон все еще держал ее пригвожденной к полу всем своим весом. Спина у нее была в синяках и ссадинах, а ноги затекли.

Интересно, о чем он думал? Думал ли о том, что огонь разгорается с новой силой? Или его терзали сожаления?

Придав голосу максимальную твердость, она сказала:

— Кон, позволь мне встать.

Он вздрогнул всем телом, взглянул на нее и быстро поднялся на ноги, подняв ее на ноги вместе с собой, как он это сделал на вересковой пустоши в ночь своего приезда. Ноги не сразу послушались ее, так что пришлось прислониться к двери. Он все еще держал ее за руку и смотрел на нее, как будто не зная, что сказать.

Что можно сказать, особенно в присутствии свидетеля?

И что могло бы случиться, если бы свидетеля не было?

На мгновение она подумала о том, что все могло бы закончиться очень приятно. Но тут же вспомнила, что это, возможно, заставило бы его нарушить брачный обет, данный другой женщине.

Неожиданно он вздрогнул всем телом и, отпуская ее, повернулся к своему другу.

— Ну как, насытился разрушением, отвел душу? — чуть охрипшим голосом спросил он.

— Прошу прощения, — сказал де Вер, как будто он всего лишь нечаянно столкнул со стола дешевенькую вазочку. Но возможно, он извинялся за то, что наблюдал за ними?

— Возможно, это был полезный выхлоп энергии, — сказал Кон. Он поднял с пола свой камзол и стряхнул с него щепки. — Я уверен, что в Крэг-Уайверне немало вещей, которые следует разрушить до основания.

Оба они словно игнорировали присутствие Сьюзен. Ничего себе любезность! Да ведь если бы они сюда не явились, ничего бы и не произошло!

А может быть, это было задумано как оскорбление?

Как бы то ни было, но она его хотела. Она хотела Кона до дрожи, до боли. Если бы не леди Айна, она забыла бы о гордости, отбросила всякие приличия и напросилась к нему в постель, пусть даже всего на одну ночь. Как и он, она хотела проделать то, что они делали одиннадцать лет тому назад, но став теперь уже взрослыми людьми, имеющими опыт, силу и зрелое желание.

И сердце. Конечно, и сердце. Но это была ее тайна.

— Меня, собственно, Отрезвило нечто не поддающееся разрушению, — заявил де Вер.

Его тон быстро отрезвил и ее. Она увидела, как де Вер, отступив на шаг, жестом указал на кучу разломанного дерена и искореженного металла. Сьюзен оттолкнувшись от двери, доковыляла до кучи обломков, чтобы разглядеть получше, что там такое.

Тело?

Или еще какое-нибудь странное приспособление?

Она увидела блеск золота в тот самый момент, как де Вер произнес:

— Вот и ваши исчезнувшие деньги, милорд.

Она остановилась и замерла, глядя на кучу металла и щепок и золотые монеты под ними. Некоторые щепки были частями разломанных сундуков, в которых хранилось золото.

Силы небесные! Теперь нет никакой возможности доказать, что золото принадлежит Дэвиду. И ей не удастся удержать его от следующего рискованного рейса, а Гиффорд начеку, он только и ждет своего часа…

Но Кон обещал защиту.

Однако никто, даже граф Уапверн, не сможет остановить машину правосудия, если Дэвида поймают с поличным!

Глава 18

— Мы были любовниками, когда нам было по пятнадцать лет.

Кон возлежал в огромной дымящейся римской ванне рядышком с Рейсом. Их головы покоились на изогнутом краю ванны, и оба разглядывали сводчатый потолок, украшенный еще одним изображением дракона, пытающегося овладеть связанной женщиной.

Похоже, что для изображения связанной женщины и здесь, и на фонтане, и на дыбе в камере пыток служила одна и та же модель. Молодая, красивая женщина с пышным телом. Гостеприимные бедра. Большие груди. Рыжевато-каштановые волосы. Он не возражал бы лежать здесь, наслаждаясь видом ее прелестей, если бы ее рот не застыл в гримасе крика о помощи в тот момент, когда в ее тело вторгался дракон.

Жаль уничтожать такое произведение искусства, но его придется закрасить.