Лжец на кушетке - Ирвин Ялом

«Около пяти лет назад». Кэрол постоянно приходилось одергивать себя; Эрнест вызывал у нее отвращение, но это расследование увлекало ее. Удивительно, думала она, как затягивает терапевтический процесс. За пару часов они способны подцепить тебя на крючок, а потом уже начинают делать все, что им вздумается: они могут заставить тебя посещать их каждый день, брать за это любые деньги, трахать тебя прямо на ковре и заставлять тебя оплачивать даже это. Может быть, я подвергаю себя опасности, ведя честную игру. Но выбора нет: если я начну врать, я сама себя загоню в угол. Этот парень — ублюдок, но он не идиот. Нет, я должна быть самой собой. Но осторожно. Очень осторожно.

«Итак, Каролин, пять лет назад вы осознали, что совершили ошибку, но с мужем разводиться не стали. Может, в вашей супружеской жизни были и положительные моменты, о которых вы мне еще не рассказывали».

«Нет, это был отвратительный брак! Я не люблю Уэйна. Не уважаю его. И он меня. Он ничего мне не дает. — Кэрол коснулась век. — Что мешало мне развестись с ним? Господи Иисусе, я не знаю! Привычка, страх, дочь — хотя Уэйн никогда не был привязан к ней — я не знаю… рак и обещание, которое я дала Уэйну… мне больше некуда идти — у меня не было других предложений».

«Предложений? Вы имеете в виду от других мужчин?»

«Да, разумеется, не было предложений от других мужчин, и, прошу вас, Эрнест, давайте поговорим об этом сегодня. Мне нужно что-то делать с сексуальными желаниями… я лишена этого, я в отчаянии. Но я говорила не об этом, я имела в виду, у меня не было интересных предложений в профессиональном плане. Ничего похожего на те блестящие предложения, которые я получала в молодости».

«Да, эти блестящие предложения. Знаете, я все вспоминаю, как вы плакали несколько минут назад, когда мы говорили о том, что вы были первой ученицей в группе, и о тех безграничных перспективах, которые открывались перед вами в плане карьеры…»

Кэрол окаменела. Он пытается вернуться к этой теме, подумала она. Стоит им обнаружить больное место, они начинают расковыривать его.

«Это очень болезненно, — продолжал Эрнест. — Думать о том, как бы могла сложиться ваша жизнь. Я вспомнил удивительные стихи Уитьера: «Из слов всевозможных, что сходят с пера, грустней быть не может, чем «если б тогда…»

О нет, подумала Кэрол. Избавьте меня от этого. Теперь пошла поэзия. Далее со всеми остановками. Потом он начнет настраивать старую гитару.

«И вы отказались ото всех этих возможностей ради того, чтобы жить с Уэйном. Неудачная сделка — неудивительно, что вы стараетесь не думать об этом… видите, как вам больно думать об этом? Думаю, именно поэтому вы остались с Уэйном. Иначе вам пришлось бы посмотреть в глаза реальности. Вы бы не смогли и дальше отрицать, что отказались от всего этого, похоронили свое будущее фактически зазря».

Кэрол не смогла сдержать дрожь. Интерпретация Эрнеста была верной. Слушай, ты, а ну-ка, руки прочь от моей жизни! Кто тебя просил влезать в нее? «Возможно, вы правы. Но все кончилось; зачем ворошить прошлое? Я как раз об этом и говорила. Что прошло, то прошло».

«Вы уверены, Каролин? Мне так не кажется. Я думаю, что проблема не в том, что вы принимали неверные решения в прошлом, а в том, что и в настоящем делаете неверный выбор. В вашем сегодняшнем настоящем».

«Разве у меня есть выбор? Бросить умирающего мужа?»

«Знаю, звучит резко. Но именно так мы все делаем неверный выбор — убеждая себя в том, что другой альтернативы нет. Может, это будет одной из наших задач».

«Что вы имеете в виду?»

«Помочь вам понять, что есть и другие варианты, широкий спектр альтернативных решений».

«Нет, Эрнест, все упирается в одно и то же. Есть лишь два варианта: я могу остаться с Уйэном или бросить его. Так?»

Кэрол совсем успокоилась: эта выдуманная ситуация с Уэйном не вызывала ассоциаций с Джастином. Но она видела, как Эрнест пытается помочь ей бросить его, и могла представить, каким образом он заставил Джастина уйти от нее.

«Нет, совсем не так. Вы делаете множество опущений, которые вовсе не обязательно соответствуют истине. Например, предположение о том, что вы с Уэйном всегда будете презирать друг друга. Вы забываете о том, что люди могут меняться. Конфронтация со смертью — сильный катализатор перемен — в нем и, возможно, в вас тоже. Вам может помочь семейная терапия — вы говорили, что не пробовали этот метод. Может, вы или он еще сможете снова открыть для себя давно утерянную любовь. В конце концов, вы прожили вместе девять лет, вырастили ребенка. Что бы вы чувствовали, если бы расстались с ним или если бы он умер, а вы поняли, что должны были приложить больше усилий, чтобы наладить супружеские отношения? Уверен, что вам было бы намного спокойнее, если бы вы знали, что сделали все, что в ваших силах.

Можно посмотреть на проблему и с другой стороны, — продолжал Эрнест. — Можно поставить под сомнение вашу базовую предпосылку о том, что быть с ним до последнего его вздоха — правильный выбор. Так ли это? Я не уверен».

«Это лучше, чем оставить его умирать в одиночестве».

«Да? Разве Уэйн будет лучше себя чувствовать, если ему придется умирать в обществе человека, который презирает его? А еще можно вспомнить о том, что развестись с ним не значит бросить его на произвол судьбы. Разве нельзя представить себе ситуацию, в которой у вас будет своя жизнь, может быть даже с другим мужчиной, но при всем этом вы не оставите Уэйна? Скорее всего вы сможете даже лучше ухаживать за ним, когда перестанете злиться на него за то, что он стал частью западни. Видите, вариантов множество».

Кэрол кивнула, мечтая, чтобы он замолчал. Казалось, он был способен распинаться вечно. Она бросила взгляд на часы.

«Вы смотрите на часы, Каролин. Что вы можете сказать об этом?» Эрнест улыбнулся, вспомнив, как на супе-рвизорской консультации Маршал обратился к нему с таким же вопросом.

«Видите ли, наше время почти истекло, — произнесла Кэрол, потирая глаза, — я еще хотела обсудить с вами некоторые вещи».

Эрнест с досадой подумал, что он был так директивен, что его пациентка даже не смогла обсудить с ним то, что ее волновало. Он заторопился.

«Несколько минут назад, Каролин, вы говорили о том, что испытываете сексуальную неудовлетворенность. Это одна из проблем?»

«Это самая большая проблема. Я с ума схожу от расстройства и уверена, что это причина моих бед. Наши сексуальные отношения закончились уже давно, но после операции на простате Уэйн стал импотентом. Я понимаю, что после такой операции так обычно и бывает». Ответ по этому билету Кэрол знала назубок.

Эрнест кивнул. И ждал.

«Так что, Эрнест… Вы уверены, что я могу называть вас по имени?»

«Если я называю вас Каролин, вы можете называть меня Эрнест».

«Хорошо, Эрнест так Эрнест. Итак, Эрнест, что же мне делать? Огромное количество сексуальной энергии, которую некуда направить».

«Расскажите мне о вас и о Уэйне. Да, он импотент, но есть же и другие способы быть вместе».

«Если под этим «быть вместе» вы подразумеваете способ доставить мне удовольствие, забудьте об этом. Эта проблема не имеет решения. Мы перестали заниматься сексом задолго до операции. Это была одна из причин, по которой я хотела расстаться с ним. Теперь я полностью потеряла интерес к любому физическому контакту с ним. Он и сам заинтересован в этом не больше моего. Он никогда не считал меня привлекательной, говорил, что я слишком худа, слишком костлява. А теперь он говорит мне «Иди куда угодно искать любовника».

«И?» — спросил Эрнест.

«И я не знаю, что мне делать и как делать это что-то. И куда пойти. Я в чужом городе. Я никого здесь не знаю. Я не могу пойти в бар и снять там кого-нибудь. Я словно попала в джунгли. Там опасно. Я думаю, вы согласитесь, что последнее, что мне сейчас нужно, так это встреча с очередным насильником».

«Разумеется, Каролин».

«А вы одиноки, Эрнест? Разведены? На обложке вашей книги о жене нет ни слова».

Эрнест судорожно вздохнул. Он никогда не говорил с пациентами о смерти жены. Теперь его решение быть полностью откровенным подвергалось суровому испытанию. «Моя жена погибла шесть лет назад в автомобильной катастрофе».

«О, простите. Это было тяжело, да?»

Эрнест кивнул: «Тяжело… да».

Неправда. Это неправда, думал он. Да, Рут действительно погибла в автомобильной катастрофе шесть лет назад, но правда и то, что их брак распался бы в любом случае Но нужно ли ей знать это? Говори только то, что может помочь пациенту.

«То есть вы тоже ведете борьбу в мире одиночек?» — спросила Кэрол.

Эрнест был сбит с толку. Эта женщина непредсказуема. Он не предполагал, что первое плавание его корабля под флагом полной откровенности будет таким сложным, и сейчас боролся с искушением уйти в спокойные воды аналитического нейтралитета. Этим он владел в совершенстве: достаточно было спросить, почему она задает такие вопросы, или поинтересоваться, как она представляет себе его жизнь в мире одиночек. Но именно этого неискреннего нейтралитета, этой неаутентичности Эрнест поклялся избегать.