Собрание сочинений в одном томе - Владимир Высоцкий

ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ

I. ОШИБКА ВЫШЛА

Я был и слаб и уязвим,Дрожал всем существом своим,Кровоточил своим больнымИстерзанным нутром, —И, словно в пошлом попурри,Огромный лоб возник в двериИ озарился изнутриЗдоровым недобром.

И властно дернулась рука:«Лежать лицом к стене!» —И вот мне стали мять бокаНа липком топчане.

А самый главный — сел за стол,Вздохнул осатанелоИ что-то на меня завел,Похожее на «дело».

Вот в пальцах цепких и худыхСмешно задергался кадык,Нажали в пах, потом — под дых,На печень-бедолагу, —Когда давили под ребро —Как ёкало мое нутро!И кровью харкало пероВ невинную бумагу.

В полубреду, в полупылуРазделся донага, —В углу готовила иглуНестарая карга, —

И от корней волос до пятПо телу ужас плелся:А вдруг уколом усыпят,Чтоб сонный раскололся?!

Он, потрудясь над животом,Сдавил мне череп, а потомПредплечье мне стянул жгутомИ крови ток прервал, —Я, было, взвизгнул, но замолк, —Сухие губы на замок, —А он кряхтел, кривился, мок,Писал и ликовал.

Он в раж вошел — знакомый раж, —Но я как заору:«Чего строчишь? А ну покажьСекретную муру!..»

Подручный — бывший психопат —Вязал мои запястья, —Тускнели, выложившись в ряд,Орудия пристрастья.

Я терт и бит, и нравом крут,Могу — вразнос, могу — враскрут, —Но тут смирят, но тут уймут —Я никну и скучаю.Лежу я голый как сокóл,А главный — шмыг да шмыг за стол —Все что-то пишет в протокол,Хоть я не отвечаю.

Нет, надо силы поберечь,А то уже устал, —Ведь скоро пятки станут жечь,Чтоб я захохотал.

Держусь на нерве, начеку,Но чувствую отвратно, —Мне в горло всунули кишку —Я выплюнул обратно.

Я взят в тиски, я в клещи взят —По мне елозят, егозят,Всё вызнать, выведать хотят,Всё пробуют на ощупь, —Тут не пройдут и пять минут,Как душу вынут, изомнут,Всю испоганят, изорвут,Ужмут и прополощут.

«Дыши, дыши поглубже ртом!Да выдохни, — умрешь!»«У вас тут выдохни — потомНавряд ли и вздохнешь!»

Во весь свой пересохший ротЯ скалюсь: «Ну, порядки!У вас, ребятки, не пройдетИграть со мною в прятки!»

Убрали свет и дали газ,Доска какая-то зажглась, —И гноем брызнуло из глаз,И булькнула трахея.Он стервенел, входил в экстаз,Приволокли зачем-то таз…Я видел это как-то раз —Фильм в качестве трофея.

Ко мне заходят со спиныИ делают укол…«Колите, сукины сыны,Но дайте протокол!»

Я даже на колени встал,Я к тазу лбом прижался;Я требовал и угрожал,Молил и унижался.

Но туже затянули жгут,Вон вижу я — спиртовку жгут,Все рыжую чертовку ждутС волосяным кнутом.Где-где, а тут свое возьмут!А я гадаю, старый шут:Когда же раскаленный прут —Сейчас или потом?

Шабáш калился и лысел,Пот лился горячо, —Раздался звон — и ворон селНа белое плечо.

И ворон крикнул: «Nevermore!» —Проворен он и прыток, —Напоминает: прямо в моргВыходит зал для пыток.

Я слабо подымаю хвост,Хотя для них я глуп и прост:«Эй! За пристрастный ваш допросПридется отвечать!Вы, как вас там по именам, —Вернулись к старым временам!Но протокол допроса намОбязаны давать!»

И я через плечо кошуНа писанину ту:«Я это вам не подпишу,Покуда не прочту!»

Мне чья-то желтая спинаОтветила бесстрастно:«А ваша подпись не нужна —Нам без нее все ясно».

«Сестренка, милая, не трусь —Я не смолчу, я не утрусь,От протокола отопрусьПри встрече с адвокатом!Я ничего им не сказал,Ни на кого не показал, —Скажите всем, кого я знал:Я им остался братом!»

Он молвил, подведя черту:Читай, мол, и остынь!Я впился в писанину ту,А там — одна латынь…

В глазах — круги, в мозгу — нули, —Проклятый страх, исчезни:Они же просто завелиИсторию болезни!

II. НИКАКОЙ ОШИБКИ

На стене висели в рамках бородатые мужчины —Все в очечках на цепочках, по-народному — в пенсне, —Все они открыли что-то, все придумали вакцины,Так что если я не умер — это все по их вине.

Мне сказали: «Вы больны», —И меня заколотило,Но сердечное светилоУлыбнулось со стены, —

Здесь не камера — палата,Здесь не нары, а скамья,Не подследственный, ребята,А исследуемый я!

И хотя я весь в недугах, мне не страшно почему-то, —Подмахну давай, не глядя, медицинский протокол!Мне приятен Склифосовский, основатель института,Мне знаком товарищ Боткин — он желтуху изобрел.

В положении моемЛишь чудак права качает:Доктор, если осерчает,Так упрячет в «желтый дом».

Все зависит в доме ономОт тебя от самого:Хочешь — можешь стать Буденным,Хочешь — лошадью его!

У меня мозги за разум не заходят — верьте слову, —Задаю вопрос с намеком, то есть лезу на скандал:«Если б Кащенко, к примеру, лег лечиться к Пирогову —Пирогов бы без причины резать Кащенку не стал…»

Доктор мой не лыком шит —Он хитер и осторожен:«Да, вы правы, но возможенХод обратный», — говорит.

Вот палата на пять коек,Вот профессор входит в дверь —Тычет пальцем: «Параноик», —И пойди его проверь!

Хорошо, что вас, светила, всех повесили на стенку —Я за вами, дорогие, как за каменной стеной:На Вишневского надеюсь, уповаю на Бурденку, —Подтвердят, что не душевно, а духовно я больной!

Род мой крепкий — весь в меня, —Правда, прадед был незрячий;Шурин мой — белогорячий,Но ведь шурин — не родня!

«Доктор, мы здесь с глазу нá глаз —Отвечай же мне, будь скор:Или будет мне диагноз,Или будет приговор?»

И врачи, и санитары, и светила все смутились,Заоконное светило закатилось за спиной,И очечки на цепочке как бы влагою покрылись,У отца желтухи щечки вдруг покрылись белизной.

И нависло остриё,И поежилась бумага, —Доктор действовал во благо,Жалко — благо не мое, —

Но не лист перо стальное —Грудь пронзило как стилет:Мой диагноз — паранойя,Это значит — пара лет!

III. ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ

Вдруг словно канули во мракПортреты и врачи,Жар от меня струился, какОт доменной печи.

Я злую ловкость ощутил —Пошел как на таран, —И фельдшер еле защитилРентгеновский экран.

И — горлом кровь, и не уймешь —Залью хоть всю Россию, —И — крик: «На стол его, под нож!Наркоз! Анестезию!»

Мне обложили шею льдом —Спешат, рубаху рвут, —Я ухмыляюсь красным ртом,Как на манеже шут.

Я сам кричу себе: «Трави! —И напрягаю грудь. —В твоей запекшейся кровиУвязнет кто-нибудь!»

Я б мог, когда б не глаз да глаз,Всю землю окровавить, —Жаль, что успели медный тазНе вовремя подставить!

Уже я свой не слышу крик,Не узнаю сестру, —Вот сладкий газ в меня проник,Как водка поутру.

Цветастый саван скрыл и залИ лица докторов, —Но я им все же доказал,Что умственно здоров!

Слабею, дергаюсь и вновьТравлю, — но иглы вводятИ льют искусственную кровь —Та горлом не выходит.

«Хирург, пока не взял наркоз,Ты голову нагни, —Я важных слов не произнес —Послушай, вот они.

Взрезайте с Богом, помолясь,Тем более бойчей,Что эти строки не про вас,А про других врачей!..

Я лег на сгибе бытия,На полдороге к бездне, —И вся история моя —История болезни.

Я был здоров — здоров как бык,Как целых два быка, —Любому встречному в час пикЯ мог намять бока.

Идешь, бывало, и поёшь,Общаешься с людьми,И вдруг — на стол тебя, под нож, —Допелся, черт возьми!..»

«Не огорчайтесь, милый друг, —Врач стал чуть-чуть любезней. —Почти у всех людей вокруг —История болезни.

Все человечество давноХронически больно —Со дня творения оноБолеть обречено.

Сам первый человек хандрил —Он только это скрыл, —Да и Создатель болен был,Когда наш мир творил.

Вы огорчаться не должны —Для вас покой полезней, —Ведь вся история страны —История болезни.

У человечества всего —То колики, то рези, —И вся история его —История болезни.

Живет больное всё бодрей,Всё злей и бесполезней —И наслаждается своейИсторией болезни…»

ГЕРБАРИЙ