Запертый - Руслан Алексеевич Михайлов

Я сказал это слишком громко и к нам повернулось немало недовольных и встревоженных лиц. Даже не пытаясь выдавить извинительной улыбки, преодолевая проснувшуюся в затылке часто пульсирующую боль, я медленно кивнул:

— Понял тебя…

— Ты об этом на той беседе с Охраной…

— На допросе — поправил я с кривой усмешкой — И нет. Я ничего не говорил про Нурлана. Вроде бы…

— Вроде бы?

— Я был чуток не в себе — признался я, пытаясь вспомнить те долгие разговоры с множеством обрушенных на меня вопросов — Так что не уверен… но вроде не говорил. Да и плевать.

— Плевать? Ты человек вообще? Сам же говорил — семья осталась без кормильца и…

— Успокойся, бригадир — буркнул я — Не на Нурлана плевать. А на мои слова на том допросе. Я был в раздрае, перенес шок, находился в лекарственном оглушении и вообще был не в себе. Могу спокойно отказаться от любых своих слов. И я ничего не подписывал. А вот говорливый Криппи… с ним надо что-то решить… Семья Нурлана должна получить пенсию.

Как решить проблему с болтуном?

Я невольно вздрогнул, когда перед мысленным взором пронеслась четкая картинка того, как я втыкаю куда-то бредущему Криппи отвертку в спину.

— С ним надо поговорить — произнес я вслух — Поговорить по душам…

— Эй… ты это… ты чего? — торопливо бормочущий бригадир отшатнулся, вжался в спинку скамьи — Эй…

— А? — удивленно моргнув, я взглянул на Паттари, увидел куда он смотрит и опустил взгляд, чтобы обнаружить свою намертво сжатую на ручке вилки руку. Алюминиевая вилка согнулась в дугу, а зубцами впилась в исцарапанную за десятилетия столешницу — Да это я так… задумался просто…

— Задумался? Ты не псих часом, парень?

— Псих — спокойно подтвердил я и постучал себя согнутой вилкой по виску — Меня били головой о стену и что-то там стряхнули в черепушке. Как думаешь — может долбанный Ропп отделался слишком легко?

— Холисурв… — чуть пришедший в себя старик прошелся ладонями по лицу — Я дам Нурлану лучшую рекомендацию. Расскажу в ней каким правильным сурвером он был. Настоящий мол человек. Работяга и все такое. Ты подпишешься в подтверждение?

— Да — кивнул я — Нурлан заслужил каждое слово. Ведь ты, жадная гнида, вечно ему недоплачивал.

— Эй!

— Что «эй»? — усмехнулся я — Правда зрачки жжет? Ты недоплачивал ему! Ты продвигал наверх собственного ленивого сынка, что Нурлану и в подметки не годился. А Нурлан… он все понимал и молча глотал дерьмо — ради своей семьи. Вот за это я его и уважал — наклонившись вперед, я выдохнул в лицо бригадира — Будь на его месте ты… я бы не пытался тебя спасти. Я был бросил тебя в том тоннеле. Я бы захлопнул решетку и сквозь нее глядел бы как тебя кромсают на куски!

— С-сволочь! Тварь! — шатнувшись, побелевший бригадир поднялся с лавки — Я к нему как к человеку! А он…

— Ага — улыбнулся я — Само собой я тут самый плохой… Иди обними выжившего сынишку. И оближи подошвы жены…

— У меня хотя бы есть семья! А у тебя?

— Тут прав — резко успокоившись, согласился я, опуская зад обратно на стул — Тут ты прав, бригадир. Кстати — я открыт для разовых наймов.

— Да пошел ты!

— Живу там же. Готов браться за самое грязное дело.

— Бригада обойдется без тебя!

— Бригады больше нет — напомнил я — Так что не сжигай все мосты, бригадир. Мне нужны деньги. А тебе работяги.

— Как-нибудь справимся!

— Ну как знаешь…

Он шагнул прочь, забыв заплатить за воду и таблетку. Или я угощал? А с каких пор я угощаю бригадиров?

Неожиданно остановившись, он обернулся:

— Поминки и похороны сегодня вечером. Все скинулись по пятерке. Я дал двадцатку. И за сына десятку добавил. Поминки сразу по всем погибшим…

— С меня тоже десятка — ответил я, запуская руку в карман и доставая монеты.

— На поминки-то придешь? Почтить память, опрокинуть по стаканчику не чокаясь, проводить усопших до грибницы…

Выложив монеты стопкой на углу стола, я отрицательно мотнул головой и опять сосредоточился на созерцании остатков кофе в чашке. Все понявший бригадир сгреб деньги и пошаркал прочь, проворчав на ходу:

— Не забудь про вранье болтливого Криппи. И готовься опровергать гаденыша…

— Не забуду — пообещал я, вглядываясь в черную лужицу на дне чашки — Не забуду…

Как и ожидалось, один я просидел недолго. Прихвативший со своего стола чашку и электронную книгу старик сделал шаг и уселся напротив меня.

— Здравствуйте — кивнул я старику с исполосованным шрамами морщинистым лицом — Как чтиво? Интересное?

— Еще как. Июньский газетный выпуск. Эпоха Заката. Незадолго до того как наши предки закрылись в Хуракане — кивнул старик — Такие страсти пишут что поневоле порадуешься, что мы не живем в те времена. Как твои дела, парень?

Я пожал плечами:

— Жить буду.

— Это хорошо — улыбнулся бывший разведчик Булл Ньютон, ветеран Красных Скаутов — Поговорим? Угощу тебя еще одним завтраком…

— Поговорим — кивнул я — Хочу яичницу из трех яиц, а к ней ассорти из маринованных солений. Огурчики там, помидорчики, капустка… Или это уже наглость?

— Ты запер решетку, сурвер — усмехнулся ветеран — И блокировал тварь там внизу. Для меня честь угостить тебя яичницей.

— Да бросьте — буркнул я, аккуратно выпрямляя вилку.

Портить вещи — позор. Полное противоречие кредо сурверов.

— Разве ты не совершил достойного поступка? — седые брови в нарочитом удивлении поползли вверх. Я на миг задумался как они сумеют преодолеть в своем пути тот глубокий шрам.

— Достойный — это максимум — ответил я, откладывая выпрямленный столовый прибор — Да и то я спасал собственную задницу.

— Вряд ли. Паникующие просто убегают.

— Я не сказал, что паниковал. Но спасал я самого себя.

— Тоже вранье. Иначе бы ты не играл в «вытяни репку»…

— Тоже читали ту россогорскую сказку?

— Сказка со смыслом — улыбнулся старый разведчик — Ты уже догадался кто из тянущих был саботажником?

— А?

— Да забудь — рассмеявшись, Булл Ньютон махнул рукой парнишке за буфетом и тот подлетел в мгновение ока. Вот что значит нарабатываемая десятилетиями репутация…

Пока старик делал заказ — я уже не удивлялся тому, что в меня влезает столько жратвы и молча ел — я завистливым взором изучал лежащую на столе тонкую пластинку в крепком пластиковом чехле. Обычнейшая электронная книга фирмы Блювэй ЛонгРид. Я знал, как они попали в наше убежище.