Утро псового лая. День вторжения-1 (том 1-2) - Андрей Завадский

Этого нельзя допустить, и я лично намерен сделать все возможное и невозможное, дабы вернуть России ее величие. Объединение всех компаний, занимающихся добычей нефти, в одну государственную сверхкорпорацию - первый, но очень важный шаг на этом пути. Отныне у нас есть средства, которые можно выгодно вложить не в иностранные фонды и банки, а в собственную страну, в ее модернизацию. И модернизация эта охватит все.

Не только экономика, не только наша промышленность, к сожалению, уже почти не способная выпускать продукцию, способную конкурировать с западной, подвергнется радикальным переменам. Нужно изменить само общество, изменить души людей, зажечь их азартом и стремлением вперед, только тогда наша все еще великая держава воспрянет. И я хочу надеяться, я верю, что вы, все, кто собрался сегодня здесь, разделяете мои желания, и сделаете все во имя возрождения нашей родины.

Президент поднял фужер, заставляя всех остальных последовать его примеру:

-- За великую Россию, господа! За наше будущее!

-- Отличная речь, господин президент, - обратился к Швецову, когда тот закончил выступление, невысокий человек с изможденным лицом. Лидер российских коммунистов был одним из приглашенных на сегодняшний банкет в Кремле, и на сотрудничество с ним Швецов возлагал немалые надежды. Хотя многие давно разочаровались в коммунизме, этот невзрачный мужчина еще мог собирать целые площади народа под алыми стягами, а его речи зажигали сердца людей. - Замечательно сказано, патриотично, я бы сказал. Многие из присутствующих, я уверен, прониклись высокими чувствами, вот только вам стоило бы думать впредь о том, какую реакцию ваши действия, не спорю, приятные простому народу, давно им ожидаемые, вызовут у наших иностранных партнеров.

Швецов внимательно окинул взглядом своего собеседника, уже примерно представляя, что он может сказать. Иван Карпов был не первым, кто предостерегал чересчур активного лидера страны от излишне резких действий, но было интересно услышать эти предостережения из уст того, кто по идее должен был стать самым ярым сторонником наметившихся перемен.

-- Нет, сама ваша идея, сам замысел мне, безусловно, нравится, - продолжил лидер коммунистической партии. - Но вот способы осуществления его могут повлечь ля нашей страны не самые хорошие последствия. Концентрация нефтяной отрасли под контролем государства, массовая скупка нефтяных и газовых компаний уже заставили многих на западе обратить внимание на то, что происходит у нас, в России.

Снова зазвучали разговоры об энергетической безопасности в Европе, о возможности шантажа со стороны России, об угрозах срыва поставок газа в условиях, когда альтернативы государственной "Росэнергии" у иностранных покупателей нет. Самые смелые журналисты уже пишут о реставрации тоталитаризма, о возрождении диктатуры. И многие наши политические деятели опасаются, что в свете этого Запад может попытаться припугнуть нас, в том числе и путем экономических санкций. Мы слишком сильно зависим друг от друга, но Запад во главе с Америкой объективно сильнее, и я лично считаю озвученные многими предположения вполне реальными. Россия сейчас стала на путь перемен, и это хорошо, но в такой переходный период она может не выдержать даже намека на экономическую блокаду, тем более, модернизация, задуманная вами, я знаю, должна осуществляться на основе сотрудничества как раз с западными корпорациями.

-- Все верно, мы намерены покупать на Западе технику, вплоть до целых заводов, а также лицензии на производство многих видом сложной наукоемкой продукции, - согласился президент. - И мы готовы платить за все это твердой валютой, как раз и полученной от продажи нефти. Фактически, средства, которые иностранцы потратят на наши нефть и газ, вернутся к ним, и они практически ничего не потеряют.

Вообще, Иван Феоктистович, я всегда полагал, что вам, как коммунисту, одному из немногих людей, не предавших партию, должна импонировать идея восстановления государственного контроля над нашей экономикой, тем более, над теми отраслями ее, которые сейчас реально приносят прибыль. Я не сторонник тоталитаризма, как его принято понимать, мне больше по душе новая экономическая политика Ленина, и на нее я намерен ориентироваться в будущем. Нельзя отдавать в руки отдельных дельцов, отнюдь не подверженных патриотизму, то, что обеспечивает сейчас относительно стабильное существование нашей страны, пусть и далекое от желаемого. Стратегические отрасли промышленности, финансы, внешняя торговля должны полностью контролироваться государством.

Кстати, американские и европейские фирмы гораздо охотнее работают как раз в странах с тоталитарными режимами, типа Китая, чем в нашем русском бардаке. Да, наши действия по национализации нефтяных компаний могут вызвать беспокойство, но я уверен, что дальше этого дело не пойдет. Никто не намерен шантажировать европейцев, пусть они в это еще не верят, по традиции воспринимая Россию, как сильного и не обремененного умом дикаря. Я и мои соратники сделают все, чтобы изменить эти представления, и вы вскоре убедитесь, что партнерские отношения с западом продолжатся в том же духе, что и при моих предшественниках, с той лишь разницей, что мы извлечем из них не меньше выгоды, чем эти самые партнеры, которые как раз и привыкли играть нечестно. Почему-то в их мире считается нормой обмануть тупых русских, но если обманут их, это воспринимается, как оскорбление. Двойные стандарты неприемлемы, и я заставлю Запад признать это.

-- Хотелось бы верить, что все будет именно так безоблачно, как вы говорите, - кивнул Карпов, пожимая плечами. - Но это одна сторона проблемы. Не меньше, чем вся эта суета вокруг экспорта газа, Запад настораживают ваши намерения сотрудничать с Ираном, в том числе продавая в эту страну современное оружие. Иран давно превращен стараниями американских масс-медиа и политиков в затаившегося непредсказуемого врага, и слишком тесные отношения с ним могут и Россию сделать таким врагом, с которым никто не захочет иметь дела.

-- Допускаю, что такое возможно, - вновь не стал спорить Швецов. - Но это не значит, что мы должны упускать собственную выгоду лишь бы не раздражать кого-то в Вашингтоне или где-нибудь еще. У нас есть вполне определенные намерения по отношению к Ирану, давно уже разработанные планы, и я уверен, возможность реализовать их вскоре представится нам. Свою выгоду Россия не должна упускать, даже если это и чревато неприязнью со стороны иностранцев. Те же европейцы без русского газа все равно никуда не денутся, это ведь не нефть, которую можно возить по морю в танкерах, и дальше упреков они не пойдут.

Почти откровенный страх, проскальзывающий в том взгляде, который этот серый чиновник, ставший лидером коммунистов, бросал на президента, едва не заставил Швецова просто рассмеяться. Разумеется, Алексей сдержался, ведь он нисколько не желал оскорблять Карпова, напротив, он все еще надеялся в его лице приобрести еще одного союзника. Так мало было рядом верных людей, тех, кому можно было доверить и свои самые сокровенные планы, и саму свою жизнь, но Алексей Швецов старался склонить на свою сторону каждого, кто оказывался рядом. Иногда это получалось, чаще все усилия были тщетны, но прошедший Афганистан офицер не привык отступать после первой неудачи.

-- Поймите, само время заставляет меня делать то, что вы можете сейчас наблюдать, пусть это и пугает вас, да и не вас одного, кстати, - Швецов говорил вдохновенно, как может говорит человек, искренне верящий в собственные слова. - Разговоры об интеграции в мировую экономическую систему разговорами и остаются. Да, возможно, это и неплохо, когда каждая страна производит и продает то, для чего у нее есть больше ресурсов, квалифицированных работников, но эта участь не для России, в которой живет пока еще сто сорок с лишним миллионов человек.

Любая интеграция, вхождение в любую систему имеет и оборотную сторону. Вспомните недавний экономический кризис, вызвавший коллапс нашей промышленности, двукратный рост безработицы за считанные месяцы, снижение реальных доходов наших граждан на треть. Таковы последствия этой интеграции, включения нашей экономики в мировое хозяйство. И вспомните начало тридцатых, Иван Феоктистович. Когда Запад содрогался в Великой Депрессии, в нашей стране возводились огромные заводы, миллионы наших с вами предков, мой друг, выучившись на бесплатных курсах, шли работать на эти заводы и фабрики. Да, это было сделано ценой огромных жертв, ценой репрессий, я все это понимаю, и не желаю полного возврата к тем временам, но саму идею автаркии, самодостаточного государства, нужно реализовать. Россия обладает всеми необходимыми ресурсами, чтобы обеспечивать сама себя, и мы не должны слепо идти на поводу иностранных советчиков, которые никогда не желали и не будут желать блага нашей стране.