Смертоносный всадник (ЛП) - Ларисса Айон

– Ты что, боишься забеременеть пока все не закончится?

Лимос кивнула.

– Если печать сломается, когда я буду беременной… – Она замолчала, и когда снова заговорила, то в голосе слышались нотки гнева. – Я так сильно завидую, что готова кричать. Я безумно хочу ребенка, и он у тебя есть, а ты его хочешь отдать.

В одно мгновение Реган почувствовала, что тащит за собой неподъемный груз из всего, в том числе и ее эмоции, которые она прятала глубоко в себе. Она шла на это, окружив свои чувства стальной броней, думая, что сможет забеременеть и без сожаления отдать ребенка. Но, после той ночи с Танатосом, образовалась брешь в ее броне и с каждым днем, с каждым движением ребенка в ней, ее броня рушилась.

Она так сильно любила маленького пони, что это причиняло боль. Так сильно, что она боялась рожать, потому что ей придется каким-то образом найти в себе силы и бескорыстно отдать малыша людям, которые лучше о нем позаботятся, чем она.

– Это не то, чего я хочу, Лимос. – Реган прерывисто вздохнула. – Это то, что я должна сделать.

– То, что лучше. Понимаю, – сказала Лимос. – Но думаю, я бы сделала все возможное, чтобы доказать, что со мной – ему будет лучше.

Она встала и быстро отвернулась, но не раньше, чем Реган заметила как предательски блестят от не пролитых слез фиолетовые глаза Лимос. – Я должна выследить крысу. Или что-нибудь еще жуткое, что может шпионить в крепости. Гм… пока.

Лимос практически выбежала за дверь, оставляя Реган на грани слез. Чувство тяжести в груди душило Реган. Могла ли она гарантировать, что оставить ребенка – лучшее из возможного? После того, как Мор будет побежден, и угроза жизни ребенка исчезнет, сможет ли Реган дать ему дом?

Ага, потому что домом была однокомнатная квартира в главном управлении Эгиды. Хотя, может быть, она сможет получить реальную квартиру. Тогда что? Эгида вообще-то не очень хорошо относилась к присутствию детей. Там не было таких дней "приведи своего ребенка, чтобы показать ему свою работу". И она могла быть уверена в своей способности уничтожить канализацию, полную демонов, но не знала основ воспитания ребенка.

При всем при том она продолжала настаивать, что Эгида ее семья, у нее не было никого, кто бы мог помочь.

Они нуждаются в тебе из-за того, что ты можешь сделать для них. Это единственная причина, почему они заинтересованы в тебе. Когда же ты откроешь глаза и поймешь это?

Может… может настало время перемен. Может, если им удастся предотвратить Апокалипсис, она сможет устроить свою жизнь с ребенком.

Ее ребенком. На протяжении восьми месяцев она пыталась обращаться к жизни внутри неё как "кроха", "малыш", "ребенок". Она называла его и другими ласковыми именами, но только в последние пару дней начала думать о нем как о своем.

Ее и Танатоса.

Сможет ли она это сделать?

Ее живот заурчал, отвлекая от мыслей, возникновение которых, вероятнее всего, было очень опасно. Не будет никакого будущего ни для кого, если наиболее важное дело, как предотвращение Апокалипсиса, не будет наиглавнейшей задачей.

Она поставила тарелку на колени и включила телевизор… и сразу же пожалела об этом. Главные новости. Пакистанские военные обнаружили сотни мертвых тел – все насажены на гигантские колья. Изображения не были четкими, но даже зернистые, размазанные картинки показали Реган все, что ей нужно было знать.

Это были те сцены, которые она запомнила, прочитав тату Тана.

Что-то мелькнуло на экране, что заставило ее сердце пропустить удар. Рука задрожала, она перемотала сообщение к моменту с видом ряда кольев и растерзанных тел на земле. Но то, что привлекло ее внимание, было тенью справа от изображения, тенью в виде человека на коне.

– Танатос, – вздох Лимос раздался из-за плеча Реган.

– Он бы этого не сделал… – Реган прочистила горло. – Он этого не делал…

– Конечно он этого не делал, – сказала Лимос, но дрожь сомнения была в ее голосе.

Гигантская деревянная дверь резко распахнулась в комнату, а затем как ураган ворвался Танатос. Его броня была забрызгана кровью, а глаза пылали как адское золото с вкраплением пурпура.

– Дерьмо. – Лимос дернула Реган со стула и спрятала за спину. – Мы должны вытащить тебя отсюда.

Слишком поздно. Танатос испустил яростный рык и пошёл на них, с обнаженным мечом, а его лицо – это была маска убийцы.

То же самое выражения она видела на его лице раньше, до того как он заколол своего лучшего друга.

Из ниоткуда Эрик кинулся в атаку и врезался во всадника, лишая его равновесия.

– Бегите!- крикнул он Лимос прежде, чем взлететь в воздух, сраженный мощным ударом Танатоса.

– Реган, беги, – рявкнула Лимос. – Вон. Я прикрою тебя.

Танатос напал и их мечи встретились, оглушая лязгом металла о металл.

– Нет, – закричала Реган. – Прекратите!

Никто не слышал. Танатос и его сестра были вихрем из клинков и доспехов. Его силе противостояла ее скорость, и с каждым ударом оба Всадника только распалялись. Их удары были направленны на шеи, головы, глаза.

Тут не могло быть победителя… только боль.

Лимос грациозно двигалась, уклоняясь от ударов клинка Тана. Когда его меч опустился вниз, она сделала выпад и ткнула кончиком лезвия под одну из пластин, его защищавших. Он вскрикнул от боли, и кровь хлынула из бока.

– Перестаньте! – закричала Реган.

Танатос повернулся к ней, сверкая глазами, и она вдруг пожалела, что не последовала совету Лимос. Он медленно направился к ней, его взгляд заставил ее замереть. Она медленно отвела руку за спину, к кинжалу Эгиды, который он вернул ей. От него не укрылось это действие, и его губы приоткрылись в злобном рычании.

Как раз, когда она высвободила клинок, Тан уже был около нее, его большое тело прижимало ее к стене. В одно мгновение к Реган вернулись воспоминания о тренировках и она подняла кинжал вверх, прижав кончик прямо под его челюстью.

– Он покрыт слюной адского пса, всадник. Один порез, и ты обездвижен.

Низкое, пульсирующее рычание росло в его груди. Руки Тана, державшие ее за плечи, сместились. Одна обхватила затылок, а другая медленно проследовала мимо ключицы вниз и остановилась между грудей.

– Сделай это, Реган, – произнес он измученным скрипучим голосом. – Пожалуйста, порежь меня.

– Зачем? – Тан находился в обездвиженном состоянии восемь месяцев. Чтобы он просил больше этого…, для него принести такую жертву… это заставило Реган покачнуться.

– Я говорил, что ты пробудила спящего демона, эгидовка. Моя демоническая половина… бушует.