Министерство особых происшествий - Баллантайн Пип

—   И наконец, — продолжала Оливия голосом, в котором уже не чувствовалось былой уверенности, — там будут май­ор Натаниэль Пемброук и его жена Клементина. Двое детей. Заслуженный солдат из старинной армейской династии, кото­рая была основана еще во времена королевы Елизаветы.

—   Вот оно как, — насмешливо заметил Дивейн. — А не его ли предок мальчишкой подносил порох во время битвы с ис­панской Армадой?

Оливия прокашлялась и ответила:

—   Он говорит, что его родословная восходит к командиру, который был на четыре ранга младше знаменитого Дрейка. Есть документы, где указано, что одним из кораблей командо­вал лорд Пемброук. Майор очень тщательно поддерживает ре­путацию своей семьи. И может стать самым молодым солда­том, дослужившимся до звания генерала.

С места, где сидел Хавелок, раздался его смех.

—   Славная коллекция кандидатов, так что хороший уик-энд нам обеспечен.

—   Уик-энд пройдет на славу, — согласился Дивейн, — ес­ли только жены не станут вести себя столь же самоуверенно, как это было в прошлый раз.

Оливия внезапно как-то странно запнулась, а затем изда­лека раздался приглушенный крик. Похоже, музыка теперь аккомпанировала новой импровизированной драме, развер­нувшейся на сцене.

—   Ну что ж, — начал доктор Хавелок тоном, который яв­но не имел никакого отношения собственно к спектаклю, — похоже, Джузеппе кое-что переписал в своей опере со време­ни прошлой ее постановки.

Интонации Бартоломью говорили, что он находится на гра­ни паники.

—   Будем считать дело на сегодня законченным? Может, по стаканчику бренди и по сигаре у нас дома?

—Да, — ответил Хавелок, — это было бы замечательно.

Шестеренки еще раз щелкнули, раздалось мягкое шипение, и игла поднялась с цилиндра, лоток выдвинулся наружу, слов­но котенок, выпрашивающий следующее звуковое угощение. Веллингтон взглянул в свои записи, а потом поднял глаза на Элизу, которая была уже одета в соответствии со своими обыч­ными предпочтениями: в блузку и брюки.

Он подумал, что, кажется, уже начинает привыкать к ее странному вкусу в одежде.

—   Как вы сами могли слышать, Общество Феникса, похо­же, собирается развлечься в этот уик-энд.

Элиза покрутила шеей, затем несколько раз повернула кор­пус из стороны в сторону, причем ее бедра оставались непод­вижными.

—   Отличная работа, Алиса. А теперь, пожалуйста, пригля­дывай за дверью, и, когда придут мои другие утренние посети­тели, будь любезна, пригласи их в дом.

—   Хорошо, мисс Браун. — Она присела в реверансе, а за­тем повторила его для Веллингтона. — Мистер Букс.

Он заметил, что Элиза смотрит на девушку почти с гордо­стью. Довольно необычное чувство в отношении человека, на­нятого для помощи по дому, но тем не менее на лице Элизы ясно было написано именно это.

—   Велли, — начала Элиза, одновременно наливая себе чай, — вы, похоже, так разволновались, когда речь зашла об этом малом, о Хавелоке. Я вот думаю, а почему вы раньше и словом не обмолвились о нем?

—   Естественно, я просто не ожидал, что вы можете его знать, учитывая, что мы с вами вращаемся в разных кругах.

Элиза насмешливо фыркнула.

—   В смысле, мои могли быть и получше?

—   Все зависит от ваших интересов. — Он вынул из карма­на пиджака журнал для записей. Положив его рядом со своей тарелкой, он отпил чаю и продолжал: — Доктор Девере Ха­велок является пионером современных технологий. Не удив­люсь, если наши Аксельрод с Блэкуэллом для вдохновения по­сещали его семинары.

—А вы посещали, насколько я поняла.

—   Собственно говоря, даже несколько из них. Этот чело­век — гений, и вклад его в развитие техники ни с чем не срав­ним. Он был главным научным консультантом при восста­новлении внутреннего механизма Биг Бена в 1887 году. В 1889 году он разработал воздушный корабль «Пегас» — дирижабль нового класса, который побил все мировые ре­корды для коммерческих полетов. И в том же году, — сказал Веллингтон, чувствуя особый подъем при этом воспомина­нии, — доктор Хавелок разработал, сконструировал и успеш­но запустил космический корабль ее величества «Мерку­рий». Я хорошо помню, как наблюдал его падение в Море Ясности на Луне через свой телескоп. Некоторые из его ра­бот я видел вживую, а его статьи относительно теоретиче­ских исследований в области автоматики просто поразитель­ны. Некоторые его идеи кажутся просто немыслим...

Велли, — перебила его Элиза, — я перестала поспе­вать за вами еще на Биг Бене. Поэтому прошу вас дать мне упрощенную картину, рассчитанную на людей, которых достижения науки не очень вдохновляют. Как мог столь авторитетный ученый и автор, как Хавелок, стать великим магистром тайного общества?

Он на мгновение задумался, глядя в свою чашку с чаем.

—   Что ж, да, доктор Хавелок действительно гений, но при­чина, по которой вы не знаете его имени наравне с другими вы­дающимися учеными, такими как Тесла и Сумасшедший Мак-Тай, состоит в том, что он начал писать статьи всего несколько лет назад, причем к науке они не имели никакого отношения. Содержание его комментариев было скорее... — он сокрушен­но покачал головой и допил свой чай, — политическим.

—   Что, еще один критический взгляд на королеву Вик и ее империю?

—Да, но они не останавливались на Палате общин и Па­лате лордов. Он призывал к перестройке нашего общества.

—   В каком смысле?

Веллингтона передернуло.

—   Вообразите себе административный орган, который определяет ваш статус по истории вашей семьи, семьи ваше­го мужа и вашему воспитанию. Хавелок называл это борьбой за чистоту малочисленных знатных родословных. Он призы­вал к полному пересмотру английской классовой системы, к полному и бесповоротному изгнанию из Матушки Англии представителей колоний.

Элиза кивнула, пригубив чай.

—   И вы высокого мнения об этом уводящем в сторону нытье?

На секунду перестав наполнять свою чашку, он, прищурив­шись, взглянул на нее.

«Она и должна возражать, — язвительно вмешался голос его отца. — Она и сама колониалка. Ее следует первой поста­вить к стенке, когда империя, наконец, откроет глаза и обра­тит внимание на собственный народ».

—   Я уважаю и восхищаюсь работами этого человека в обла­сти науки. И считаю трагедией, что столь блестящий ум осквер­нен таким... — он вдруг заметил, что чашка на блюдце у него в руке слегка дребезжит, — идеалистическим мировоззрени­ем. Его уклон в сторону анархии, как это ни печально, лишает его расположения королевы; и хотя его редко приглашают к ней, его рассуждения на научные темы по-прежнему всяче­ски приветствуются. Его имя сейчас не так на слуху, как когда-то. — Веллингтон сделал глоток и добавил: — И приглашений за последние годы становилось все меньше и меньше, по мере того как его высказывания уклонялись в сторону.

—   И в какой-то момент Хавелок был принят под крыло Об­щества Феникса?

—Да. — Веллингтон показал в сторону граммофона и ска­зал: — И это для них уик-энд посвящения.

—   К тому же, в связи с безвременной кончиной Саймона, — заметила Элиза, — в рядах их, похоже, появилась вакансия.

—Думаю, даже две, — сказал Веллингтон, листая страни­цы своей тетради. — В противном случае я сомневаюсь, что они стали бы просматривать супружеские пары и семьи, что­бы заменить того, кто стал для них обузой.

—   Значит, вы думаете, что смерть Саймона была следстви­ем заговора?

—   О, скорее ее действительно подстроили заранее, но без всякой поспешности. — Веллингтон снова обратился к свое­му журналу и пролистал несколько страниц назад, к записям, которые он сделал во время их вечернего подслушивания. — Я думаю, что услугами наемной убийцы они воспользовались скорее из соображений удобства, а не импульсивно. В конце концов, она уже и так была в городе. Почему бы просто не до­платить ей за дополнительное задание?

Губы Элизы неприязненно скривились.

—   В ваших устах это звучит так рационально, Букс.

Он резко поднял голову от своего журнала и посмотрел Элизе в глаза.