Игры богов - Мэри Филлипс

По всей видимости, Цербер должен был оказаться задачкой потруднее. Если Харон стал крайне ленив, то свирепость Цербера никуда не делась — он по-прежнему охотно пожирал души гостей из верхнего мира и беглецов. Когда Нил с Артемидой приблизились к выходу из туннеля и в его конце показался тусклый свет, Артемида велела Нилу остановиться. Они принялись разрабатывать план проникновения в мир мертвых.

— Орфей, — сообщила Артемида, — усыпил Цербера своим пением. Но мы уже выяснили, что петь ты не умеешь.

— Мое пение, — сказал Нил, — лишь побудит его еще быстрее сожрать меня.

— Геракл выманил его из нижнего мира, прикинувшись хорошим и заболтав его.

— Я тоже могу прикинуться хорошим. Это одна из сильнейших моих сторон.

— Ничего не выйдет, — заявила Афродита. — Цербер больше не доверяет хорошим. Он сразу догадается, что мы задумали.

— Жаль, — ответил Нил, — ведь, кроме как быть хорошим, я больше ничего не умею делать достойно. Может, есть еще какие-то способы?

— Эней и Психея усыпили его пирогами со снотворным. Цербер любит сладкое.

— А у нас есть пироги со снотворным?

— Нет.

— Обидно. Что еще?

— Существует золотая ветвь, которая гарантирует вход…

— Но у нас ее тоже нет?

— Именно.

— Какие еще есть варианты?

— Больше мне ничего не известно, — сказала Артемида. — Люди нечасто сюда спускаются, и еще реже им удается ускользнуть от Цербера.

— Так что же нам делать? — спросил Нил.

Вздохнув, Артемида нарочито грустным голосом сообщила:

— Думаю, мне придется сдерживать его до тех пор, пока ты не пробежишь в глубь мира мертвых и не найдешь Стикс.

Она была рада, что в кромешной тьме Нил не может разглядеть возбужденного выражения на ее лице.

— Река Стикс девятикратно огибает нижний мир, и неважно, в какую сторону ты пойдешь, — ты все равно выйдешь к ней, — добавила она.

— А как же вы? Что, если вы пострадаете? А если Цербер убьет вас?

— Что ж, тогда миру придется обойтись без охоты, непорочности и луны. Ладно, пошли. Старайся казаться мертвым.

Нил и Артемида осторожно подошли к выходу из туннеля и выбрались на блеклый свет, который после пребывания в абсолютной темноте показался им ослепительным. Пока они шли, Артемида без лишних слов придала себе материальную форму. Она почувствовала, что почва у нее под ногами стала твердой. Быть может, ее возбуждало предчувствие близких испытаний, но она не ощущала никакого опустошения, которое обычно приходило к ней после применения силы. Нил, державшийся у нее за спиной, изо всех сил старался не смотреть на сонмище мертвых, вышвырнутых из поезда, которые жались на платформе. Одни стояли неподвижно, не зная, что делать, другие вполголоса обсуждали свои увечья.

Артемида пробежала глазами переполненную станцию, но Цербера нигде не было видно. Она выбралась на платформу. Нил последовал за ней, заметив, что некоторые из смертных озадаченно смотрят на них.

— Мы опоздали на поезд, — объяснила им Артемида.

— Пойдем, — сказала она Нилу. — Какой смысл оставаться здесь? Должно быть, он снаружи.

— Кто он?

— Цербер.

— Вы как будто с нетерпением ждете встречи с ним, — заметил Нил.

— Не говори глупости! — отступив на шаг, бросила ему Артемида.

Они в буквальном смысле слова пошли сквозь толпу в направлении выхода, который представлял собой абсолютно ненужный ряд билетных турникетов — пройти сквозь него оказалось ничуть не сложнее, чем сквозь все остальное. Некоторые из мертвых уже успели выйти наружу и молча стояли, озадаченно разглядывая совершенно одинаковые улицы.

— Это действительно подземный мир? — спросил Нил. — Его описывали совсем по-другому.

— Наверное, это его окраины, — ответила Артемида. — Я уверена, его центр более выразителен.

— Возможно, Элис живет в одном из этих домиков, — сказал Нил. — Но если здесь нет времени, то я, наверное, смогу постучать в каждую из этих дверей и при этом успею спасти мир?

Артемида покачала головой:

— Время здесь есть, хоть оно и течет совсем иначе. Если бы у нас не было никаких других дел, тогда ладно, а так — извини. Понимаешь…

— Я найду ее! — заявил Нил.

— Я в этом и не сомневаюсь. Слушай меня внимательно. Ты же помнишь наш план? Когда появится Цербер, я вступлю с ним в бой…

— А я побегу со всех ног. Все я помню, — произнес Нил. — Но разве это по-геройски — бежать от опасности?

— Главное — бежать очень быстро, — сказала Артемида. — Не хватало, чтобы он слопал нас обоих.

— Вы думаете, он вас съест?

— Когда я одержу победу, — торжественно проговорила Артемида, — я отнесу его труп во дворец, так что жди меня там. Кто-то ведь должен сообщить Аиду и Персефоне, что здесь происходит.

— А если вы проиграете?

— Я не собираюсь проигрывать.

— А где здесь дворец? — спросил Нил.

— Понятия не имею.

— Артемида, скажите, у нас получится?

— Послушай, я и так делаю, что могу, — ответила Артемида. — Арес и Афина сильны в стратегии, но я очень сомневаюсь, что они смогли бы победить трехголово… — Она оборвала фразу на полуслове.

— Что случилось? — спросил Нил.

— Беги!!!

Нил не заставил себя упрашивать.

Артемида никогда раньше не видела Цербера. Глядя на то, как эта устрашающая громада приближается к ней вдоль ряда аккуратных домиков, она почувствовала, как в груди у нее все сжалось, а по телу пробежал разряд. Все это вполне могло быть вызвано близостью другого бессмертного — Артемида всегда чувствовала, когда рядом были другие боги, — но ей показалось, что дело не в этом. Странное ощущение захватило ее, пригвоздив к мостовой этого мрачного места и одновременно толкая навстречу врагу. Она уже очень давно не встречалась с достойным соперником.

Цербер был огромным. Артемида видела игру мощных мышц под лоснящейся черной шкурой, толкающих пса навстречу ей. Его тело было сжатым шаром энергии, готовым взорваться. Каждая из лап напоминала дерево с корнями из изогнутых железных когтей. Вместо хвоста у Цербера извивалась змея толщиной с туловище Артемиды, она издавала зловещее шипение, которое пронизывало воздух подобно воинственному кличу. Морды чудовища были под стать всему остальному: огромные, страшные, с горящими красными глазами размером с ее кулак, с кожистыми губами, которые разошлись, обнажив зубы с ее ладонь, острые, как только что наточенные лезвия. Изо всех трех ртов капала на землю густая пенящаяся слюна. Две боковые морды обнюхивали все вокруг, но третья, средняя, не мигая, смотрела в глаза Артемиде.