Божественная комедия - Данте Алигьери

Песнь восемнадцатая

Круг четвертый (продолжение) 1

Закончил речь наставник мой высокийИ мне глядел в глаза, чтобы узнать,Вполне ли я постиг его уроки.

4

Я, новой жаждой мучимый опять,Вовне молчал, внутри твердил: «Не делоЕму, быть может, слишком докучать».

7

Он, как отец, поняв, какое тлелоВо мне желанье, начал разговор,Чтоб я решился высказаться смело.

10

И я: «Твой свет так оживил мне взор,Учитель, что ему наглядным сталоВсе то, что перед ним ты распростер;

13

Но, мой отец, еще я знаю мало,Что? есть любовь, в которой всех благихИ грешных дел ты полагал начало».

16

«Направь ко мне, — сказал он, — взгляд своихДуховных глаз, и вскроешь заблужденьеСлепцов,[784] которые ведут других.

19

В душе к любви заложено стремленье,И все, что нравится, ее влечет,Едва ее поманит наслажденье.

22

У вас внутри воспринятым живетНаружный образ, к вам запав — таитсяИ душу на себя взглянуть зовет;

25

И если им, взглянув, она пленится,То этот плен — любовь; природный он,И наслажденьем может лишь скрепиться.

28

И вот, как пламень кверху устремлен,И первое из свойств его — взлетаньеК среде, где он прочнее сохранен,[785] —

31

Так душу пленную стремит желанье,Духовный взлет, стихая лишь тогда,Когда она вступает в обладанье.

34

Ты видишь сам, как истина чуждаПриверженцам той мысли сумасбродной,Что, мол, любовь оправдана всегда.

37

Пусть даже чист состав ее природный;Но если я и чистый воск возьму,То отпечаток может быть негодный».

40

«Твои слова послушному умуРаскрыли суть любви; но остаетсяНедоуменье, — молвил я ему. —

43

Ведь если нам любовь извне даетсяИ для души другой дороги нет,Ей отвечать за выбор не придется».

46

«Скажу, что видит разум, — он в ответ. —А дальше — дело веры; уповая,Жди Беатриче, и обрящешь свет.

49

Творящее начало, пребываяВрозь с веществом в пределах вещества,Полно особой силы, каковая

52

В бездействии незрима, хоть жива,А зрима лишь посредством проявленья;[786]Так жизнь растенья выдает листва.

55

Откуда в вас зачатки постиженья,Сокрыто от людей завесой мглы,Как и откуда первые влеченья,

58

Подобные потребности пчелыБрать мед; и нет хвалы, коль взвесить строго,Для этой первой воли, ни хулы.

61

Но вслед за ней других теснится много,И вам дана способность править судИ делать выбор, стоя у порога.

64

Вот почему у вас ответ несут,Когда любви благой или презреннойДадут или отпор, или приют.

67

И те, чья мысль была проникновенной,Познав, что вам свобода врождена,Нравоученье вынесли вселенной.

70

Итак, пусть даже вам извне данаЛюбовь, которая внутри пылает, —Душа всегда изгнать ее вольна.

73

Вот то, что Беатриче называетСвободной волей;[787] если б речь зашлаО том у вас, пойми, как подобает».

76

Луна в полночный поздний час плылаИ, понуждая звезды разредиться,Скользила, в виде яркого котла,

79

Навстречу небу,[788] там, где солнце мчится,Когда оно за Римом для очейМеж сардами и корсами садится.[789]

82

И тень, чьей славой Пьетола[790] славнейВсей мантуанской области пространной,Сложила бремя тяготы моей.

85

А я, приняв столь ясный и желанныйОтвет на каждый заданный вопрос,Стоял, как бы дремотой обуянный.

88

Но эту дрему тотчас же унесВнезапный крик, и показались тени,За нами обегавшие утес.

91

Как некогда Асоп или Исмений[791]Видали по ночам толпу и гонФивян во время Вакховых радений,

94

Так здесь несутся, огибая склон, —Я смутно видел, — в вечном непокоеТе, кто благой любовью уязвлен.

97

Мгновенно это скопище большое,Спеша бегом, настигло нас, и так,Всех впереди, в слезах кричали двое:

100

«Мария в горы устремила шаг,[792]И Цезарь поспешил, кольнув Марсилью,В Испанию, где ждал в Илерде враг».[793]

103

«Скорей, скорей, нельзя любвеобильюБыть вялым! — сзади общий крик летел. —Нисходит милость к доброму усилью».

106

«О вы, в которых острый пыл вскипелВзамен того, как хладно и ленивоВы медлили в свершенье добрых дел!

109

Вот он, живой, — я говорю нелживо, —Идет наверх и только солнца ждет;Скажите нам, где щель в стене обрыва».

112

Так встретил вождь стремившийся народ;Одна душа сказала, пробегая:«Иди за нами и увидишь вход.

115

Потребность двигаться у нас такая,Что ноги нас неудержимо мчат;Прости, наш долг за грубость не считая.

118

Я жил в стенах Сан-Дзено[794] как аббат,И нами добрый Барбаросса правил,О ком в Милане скорбно говорят.[795]

121

Одну стопу уже во гроб поставилТот, кто оплачет этот божий дом,Который он, имея власть, ославил,

124

Назначив сына, зачатого злом,С душой еще уродливей, чем тело,Не по уставу пастырствовать в нем».[796]

127

Толпа настолько пробежать успела,Что я не знаю, смолк он или нет;Но эту речь душа запечатлела.

130

И тот, кто был мне помощь и совет,Сказал: «Смотри, как двое там, зубамиВцепясь в унынье, мчатся им вослед».[797]

133

«Не раньше, — крик их слышался за нами, —Чем истребились те, что по дну шли,Открылся Иордан пред их сынами.[798]

136

И те, кто утомленья не снесли,Когда Эней на подвиг ополчился,Себя бесславной жизни обрекли».[799]

139

Когда их сонм настолько удалился,Что видеть я его уже не мог,Во мне какой-то помысел родился,

142

Который много всяких новых влек,И я, клонясь от одного к другому,Закрыв глаза, вливался в их поток,

145

И размышленье претворилось в дрему.

Песнь девятнадцатая