Лилия прокаженных - Патрик Данн

— Почему бы сразу не отправить? — хмыкнул он, опустив лом, но не выпуская его из рук.

Догадайся он, что сообщение уже ушло, попытался бы сбежать.

— Хочу раньше понять, как Бена втянули в осквернение могил. Думаю, он сам не знает, что делает.

— Не знает? Все он прекрасно знает, — ухмыльнулся Бирн. — Старина Бен ишачит здесь на своего друга Даррена. Потому что Даррену известно, что Бен продал свою сестрицу для любовных утех, и не хочет, чтобы парни в синей форме об этом пронюхали, ведь так, Бен?

— Бен, — сказала я, — ты поссорился с Латифой в понедельник, поздно ночью, после ее встречи с Терри, правильно? И во вторник утром она была еще жива.

— Да, только я все равно думаю, что убийца он. — Аделола согнулся и продолжал копать.

— Ну что, все знаешь, теперь проваливай, — вмешался Бирн. — Не видишь, Бен занят? Мы с ним скоро разбогатеем, да, Бен? — Было ясно, что он нанюхался кокаина.

— А вам откуда известно о сестре Бена и Терри Джонстоне?

— Какая разница? Ладно, признаюсь: заглядываю иногда в стриптиз-клуб — с девицами поболтать.

— И когда же она вам рассказала? Вряд ли до того, как занималась с Джонстоном сексом. А по понедельникам вечером она в клубе не работала, так, Бен?

Аделола прекратил рыть землю.

— Но она договорилась с каким-то журналистом о встрече во вторник, — продолжала я, — чтобы рассказать о себе.

Бирн слушал, постукивая полому кончиками пальцев.

— Ну да, так все и было. Она встретилась со мной. Должно быть, тогда и рассказала о сделке между Джонстоном и Беном… Точно, она еще говорила, что боится Джонстона. Он грозился ее убить, если проболтается о том, что между ними произошло. Я так думаю, он видел, как она заходила в мой дом, и решил, что его заложили. А когда от меня вышла, затащил куда-нибудь и прикончил.

Аделола снова взялся за лопату.

Я не отставала от Бирна:

— Если вы знали, что он ей угрожал, почему не обратились в полицию, когда несколько дней спустя в ручье обнаружили тело африканки?

— И все бы решили, что у меня какие-то дела с черномазой стриптизершей? Ты что, с луны свалилась?

Раздался глухой удар лопаты о сырое дерево.

Бирн заглянул в яму.

— Звук-то какой — лучше всякой музыки. Что там у нас, Бен?

— Крышка гроба, наверное. Лом нужен.

Бирн посветил в могилу фонариком.

— Так и есть. Всего ничего осталось. — Он передал Бену лом.

— Вы не имеете права, — попыталась я их остановить. — Пусть покоится с миром.

— Ты бы помолчала. — Бирн закурил. — Сама-то на жизнь чем зарабатываешь? Или, может, я в археологии не разбираюсь? Надо будет как-нибудь встретиться, объяснишь.

— Меня больше интересует, о чем еще вы с сестрой Бена разговаривали.

Было слышно, как Аделола взламывает крышку гроба.

— А о чем, ты думаешь, мне было с ней говорить? — Бирн старался не пропустить, что делает Аделола, и все время отвлекался. — Хотела вытянуть из меня денег побольше. Рассказывала то, что, как ей казалось, читатели «Айрленд тудей» хотят услышать: завсегдатаи клуба — известные политики и промышленные магнаты, — пялящие глаза на танцовщиц, высунув языки и еще кое-что; где потом они трахают девиц и сколько им платят… — Он заглянул в могилу. — Как там дела продвигаются?

— Посвети фонариком, — попросил Аделола.

Я посмотрела вниз и, кроме голой спины Аделолы и нетронутой части крышки гроба, успела заметить промелькнувшие в луче света кости ног.

— Что за черт, Бен, заканчивай уже. — Бирн отшвырнул сигарету и начал расхаживать взад и вперед по краю ямы.

— Ты свети, не дергайся, — подал голос Аделола.

Бирн застыл на месте, но от возбуждения с трудом сдерживался.

Я стала допытываться дальше — от кокаина язык у него развязался.

— Она не упоминала о сексе с Джонстоном? О том, что подвергалась обрезанию? Не говорила, что у нее кровотечение? Не пыталась рассказать свою историю, которую вы обещали опубликовать?

— Ладно, угадала. Только об этом и зудела. Представляешь, открываю бутылку классного шампанского, ставлю музыку под настроение, чтоб сначала, значит, лэп-данс, а потом эту черную задницу поиметь, — и что? Она начинает меня доставать своими говенными проблемами. Нормально? Я ей объяснил, что оно мне не надо, пусть лучше делом займется. Она — в слезы. Велел заткнуться — ни в какую. Сказал, могу только пропечатать, что брат продал ее как шлюху. Так она на меня с кулаками полезла — ударить пыталась. Их, видишь ли, обоих депортируют, если узнают. Скатертью, говорю, дорога. Всех бы вас из Ирландии к такой-то матери.

Остатки крышки гроба с треском отвалились, но Бирну было уже не до того.

— Потом крик подняла по-настоящему. Я рот ей зажал, в глотку вцепился, а она вдруг обмякла и свалилась на пол. Говорят, нерв есть такой: нажмешь — и сердечный приступ. Никто ее душить не собирался, но она откинулась, и что было делать? Смотри, думаю, сука тупая, как ты меня подставила. Ведь жизнь загубишь. Мою жизнь. Я тебе рекламу сделать хотел, клиентов бы первоклассных завела… А ты мне вместо спасибо… Потом говорю себе: не суетись, Даррен, прорвемся. Затащил тело в ванную, обмозговал все. Понял, что можно ее на куски разрезать, и сойдет за ритуальное убийство. Почти получилось. Если б не африканер, толстяк из Донегола принял бы все за чистую монету.

Аделола выбросил из ямы обломки крышки под ноги Бирну.

Бирн заглянул в могилу.

— Ей-богу, Бен, не собирался я твою сестру убивать. Теперь все наружу вышло. Только дальше этих стен не пойдет. — Он огляделся. — Если можно назвать это стенами.

Он схватил кирку и свирепо уставился на меня.

— Сначала ты встряла между мной и потаскушкой Дейзи, а теперь несчастный случай хочешь на меня повесить.

Парень совсем свихнулся. Где же полиция? Телефон все еще был у меня в руке. Может, стоит позвонить Дойлу…

Прежде чем я отреагировала, Бирн с размаху ударил меня киркой по руке. Телефон вылетел и упал где-то сзади. От дикой боли в пальцах я, мыча, села на землю, засунув ладонь под мышку.

Бирн обошел могилу с поднятой киркой, готовясь нанести удар.

— Сейчас кое-кто составит старой леди компанию, — крикнул он Аделоле.

Я попыталась подняться, не удержалась и стала отползать от Бирна на боку, не спуская с него глаз.

— Здесь что-то есть, — крикнул Аделола. — У нее в руке…

Бирн сразу остановился и вернулся к краю могилы.

— Давай сюда! — рявкнул он, садясь на корточки, чтобы взять у Аделолы реликвию. — Что это? Больше ничего нет? Какого черта…

Как из воды кит, из ямы вынырнул Аделола, а убийцу его сестры подбросило в воздух. На мгновение показалось, что Бирн завис над открытой могилой — руки хлопали как крылья, ноги дергались как у пляшущей марионетки, а из горла вырывались булькающие звуки. Он болтался на острие лома.

— Нет, Бен, прекрати, не нужно! — Голос у меня хрипел. Спотыкаясь, я бросилась к Аделоле, чтобы помешать ему прикончить Бирна.

С чудовищной силой, как рыбак тяжелую добычу на остроге, упершись спиной в край ямы, Аделола удерживал Бирна на конце лома, который вогнал ему в горло.

Я вцепилась в правую руку Аделолы — твердую от напряжения, как стальная балка.

— Пожалуйста… прошу, не надо.

Бирн заскулил. Глаза его молили о пощаде.

Аделола сделал глубокий вдох и резко поддал лом снизу вверх еще раз. С той стороны, где на лицо Бирна падал лунный свет, показалось острие, проткнув шею насквозь. Даррену было уже не помочь. Конечности его несколько раз конвульсивно дернулись. Аделола выпустил из рук лом, и тело сползло в могилу.

Ноги подогнулись, и я села на землю, прислонившись спиной к высившемуся надгробию.

Аделола выбрался из ямы.

— Я должен был его убить, — сказал он, стоя рядом со мной. — За жизнь сестры пусть своей расплачивается.

Мне показалось, что ему хочется поговорить. Чистый сюрреализм — на краю разверстой могилы болтать с убийцей, когда неостывшее тело жертвы лежит рядом. Но выбирать не приходилось — я понятия не имела о психическом состоянии Бена. Знала только, что сама не в лучшей форме.

Я покачала головой.

— Как все получилось? Ты… Терри… О чем выдумали?

— Терри из кожи лез — искал средство от СПИДа, обо всем мне рассказывал и готов был на что угодно. Как-то я спросил его насчет секса с девственницей — там, откуда я родом, принято считать, что это помогает. Он пошутил: мол, в таких делах верить женщине на слово глупо. Смеха ради я сказал, что могу гарантировать девственность сестры, но «лечение» дорого обойдется. Терри принял это всерьез, стал подбрасывать мне деньги, а я пользовался случаем, чтобы вернуть мистеру Макаливи часть долга.

Однажды Терри заявил, что ждать больше не может и остаток суммы получит в день своего рождения. Я пытался уговорить Латифу заняться с ним сексом — ей открывался путь к свободе, а риск заразиться от одной встречи невелик. Она отказывалась, пока я не объяснил, что часть денег уже получил, вернуть не могу и выполнить условия договора для меня вопрос чести. В тот вечер, когда у него был день рождения, они встретились… но у него… у него не оказалось обещанных трех тысяч евро — он обещал заплатить, когда найдет какое-то исчезнувшее сокровище, поисками которого занимается. Поэтому она так на меня злилась.