Галльские ведьмы - Пол Андерсон

Он наполнил два серебряных кубка и, не разбавив вино водой, один протянул ей.

— Пей, — сказал он. Она повиновалась. Он увидел, как она поморщилась, и понял, что сухое вино, которые предпочитали жители Иса, обожгло ей горло, поскольку других напитков, кроме воды, девочка не знала. — Прости. Я сейчас разбавлю. Сделай пару глотков, и успокоишься. Может, ты хочешь винограда или сладостей?

Его забота была вознаграждена. Через несколько минут Семурамат-Тамбилис посмотрела ему в глаза и с детской серьезностью произнесла:

— Мама сказала, что ты будешь добр ко мне.

— Я ей это пообещал. И тебе обещаю то же самое. Насколько это в моей власти.

«Ты никогда не узнаешь, как я по ней скучаю».

— Тогда делай то, что ты должен сделать, Граллон.

Он вспыхнул.

— Подожди, не торопись, давай сначала поговорим. Я должен объяснить, что тебя ждет…

Избегая серьезных тем, он рассказал ей удивительные истории о праздниках, играх, чужеземных гостях. Она пила вино, даже не замечая этого. Оживившись, она прильнула к нему, как раньше, когда была еще маленькой.

Он почувствовал, как в нем вспыхнуло желание.

«Нет! — взмолился он, обращаясь к высшей силе. — Ты еще добьешься своего, это неизбежно, но только не сейчас».

— Что случилось? — спросила она, когда он замолчал.

— Нет, ничего.

И он продолжил рассказ. Внутри него бушевал вулкан.

— На этом все, дорогая, — проговорил он пересохшими губами. В его груди бушевала буря. — Тебе пора спать.

Она небрежно кивнула.

— Да. Спасибо, добрый Граллон. А теперь сделай меня женщиной. — К ней вернулась веселость. — Но сначала я должна помолиться богине.

Он, превозмогая себя, отпустил ее. Пока она молилась, он стоял рядом. Из его комнаты давно убрали образы троицы, но среди веселого убранства она нашла какую-то нимфу, подошла к ней и подняла руки. Грациллоний боролся с быком. Он услышал, как она молилась:

Белисама, лишь тебе

Душу я свою вручаю.

Охраняй меня во сне,

Я ж молиться обещаю.

Тамбилис повернулась к мужу и протянула к нему руки. Раздираемый желанием, он приблизился к ней. Она позволила себя раздеть. Об пол звякнули черепаховый гребень и шпильки из слоновой кости. Неумелыми движениями он попытался расплести ей косы — она захихикала; потом заплакала, когда он слишком сильно потянул волосы. Вслед за шпильками со звоном упали нагрудные украшения и золотые браслеты. Как змея, соскользнул пояс. Он порвал платье и через голову снял нижнюю сорочку.

На ее устах появилась смутная улыбка. Она вскинула руки, желая прикрыться, но опустила их. Он увидел, что тело у нее было почти как у мальчика. Между крошечных грудей краснел выжженный полумесяц. Хотя ягодицы уже начинали наливаться, а между бедрами виднелась темная полоска, поблескивающая в мерцании свечей.

«Брось ее на постель, возьми ее! »

Грациллоний сделал шаг назад.

— Я сначала задую свечи, — сказал он. Ее бледные щеки вспыхнули.

— Нет, пожалуйста, пусть они горят, — попросила она. — Так она сможет все увидеть.

— Если ты так хочешь.

Он быстро разделся. Увидев его перед собой обнаженным, она вздрогнула и остолбенела.

— Не бойся, я буду нежен с тобой.

Он повел ее к кровати, откинул одеяла, уложил и лег рядом. Она задрожала. Он бормотал ей нежные слова, ласкал и обнимал. Наконец, он ее взял.

Он был нежен. Он одержал победу над богами.

Ей было совсем не больно. Вытекло чуть больше крови, чем обычно, и она не смогла сдержать рыданий.

— Тихо, тихо, — прошептал он ей на ухо, — все закончилось, скоро ты будешь в порядке. Мы больше не сделаем это, если ты не захочешь. Я не стану тебя заставлять. Спи, дитя.

Ему удалось одержать еще одну победу.

Глава одиннадцатая

I

— Может, хоть здесь мы наконец обретем покой, — тихо сказал Друз.

— Не могу тебе этого обещать, — ответил Грациллоний. — Тебе придется много работать, а что более вероятно, и сражаться.

Друз вздохнул.

— Я постараюсь. Если б я только был уверен, что мои дети смогут здесь жить спокойно…

Грациллоний сочувственно посмотрел на своего товарища по войнам. В этой украшенной фресками комнате с мозаичным полом центурион Шестого легиона выглядел нелепо: залатанная, вылинявшая туника, поникшие плечи, жидкая борода. Даже кубок с вином он взял как-то безвольно и поставил его на колено.

Через открытую дверь теплый летний ветер доносил из Аквилона голоса, звуки шагов, топот копыт, скрип колес, стук молотков и запахи дыма и свежей зеленой травы. Но гость, казалось, ничего этого не замечал.

Нужные слова нашел Апулей Верон:

— Жизнь — это один бесконечный переход от боя к бою, через горы, пустыни и заброшенные поля. Разве не так?

Публий Флавий Друз бросил испуганный взгляд на сенатора, на его старинную, но безукоризненно чистую тогу, подчеркивавшую стройную фигуру, и моложавое лицо.

— Я с вами согласен, господин, — сказал он. Грациллоний мысленно вернулся в прошлое.

Он недолго был знаком с этим человеком, но хорошо помнил те времена: борьба с варварами, братство, походные костры и бараки, потом — случайная встреча при Августе Треверорум и вечерняя пирушка. Раньше Друз сражался с саксами, бесчинствовавшими в восточной части моря; он перешел в Галлию, чтобы биться под командованием Максима и сделал его императором. Он охранял германскую границу и участвовал в кампаниях за ее пределами. Он отправился на юг, через горы в Италию и лично сражался вместе с легионерами. Он сопровождал императора на восток и видел, как они пали от копья готов; будучи пленником и получая скудный паек, он работал всю осень, зиму и весну; потом проделал путь через Европу в Арморику, и о его судьбе никто ничего не знал. Грациллоний не удивился его появлению.

«Надеюсь, мне удастся сделать так, чтобы он распрямил спину», — подумал король Иса.

— Здесь ты найдешь пристанище, — сказал Апулей.

— Простите, но я не понимаю, — заикаясь, проговорил центурион. — Нас, ветеранов Максима, отправили на север. Мы получили документ об увольнении и нам предоставили жилье — мы на это даже не надеялись. Но что вы хотите от меня? Почему я здесь?

Грациллоний улыбнулся.

— Это долгая история, друг, — ответил он. — Я изложу только самую суть, потому что близится время обеда и мы хотели бы потом отдохнуть.

Идея о новом поселении — моя. Она возникла, когда я в прошлом году услышал о смерти Максима. Мне помогли священник, вернее, хорепископ, по имени Корентин, и епископ Мартин из Турона, а также другие заинтересованные в этом лица и… Впрочем, неважно. В результате мы получили Арморику — малонаселенную, разграбленную пиратами, разбойниками и варварами. С другой стороны, есть твои солдаты, хорошие люди, но неблагонадежные для императора, и они должны держаться вместе.