Наследство огня - Юлия Мидатовна Аметова

гибели княгини Лидоры, пока неясно, у нее детей нет. Хорошо, что ученый брат Геранд быстро разобрался в этом оружии! Да и во всей этой науке было бы хорошо разобраться. Вот этот кристалл, скажем…»

Так значит, дядя не считает ее предательницей? Но как во всем этом разобраться? Что же это происходит? Сафи услышала шорох и поскрипывание, это дядя и повелитель вещей выкатили из угла еще одну тележку. Она стояла в углу, и на ней лежал огромный, мерцающий всеми оттенками розового и фиолетового цвета, кристалл высотой до пояса стоящему человеку.

– Что это за камень, ученый брат Геранд? – дядя разговаривал с повелителем вещей, как будто ничего не случилось. – Для чего он?

– Для собирания мыслесилы, – отвечал повелитель вещей своим гулким голосом. – Но я никогда не видел таких больших.

Сколько раз она слышала этот голос сегодня, и всякий раз это было спасение! Как ей все-таки не стыдно! Слушать голос врага и считать его приятным! Но враг ли он? Этого никто не знает.

Она протянула руку к мерцающему кристаллу, и ее рука столкнулась с рукой Геранда. Ой, о чем это он думает! Язык почти непонятный, но такая в этих мыслях печаль, такое мучение, вот как у нее самой! А вот и радость, и успокоение… Нет, его мысли ее не касаются, и вообще это неприлично, слушать мысли можно только для исцеления! И он так же смущен, как она, и его волнение все сильнее! А может быть, он ее любит? Ведь в «Нире и Хозяине Гор» Хозяин Гор был наверняка повелитель вещей, и он любил Ниру! Нет-нет, какая любовь, какие мысли? Надо бежать отсюда в Рошану и звать на помощь!

– Сафи, послушай-ка вот на этом кристалле, что там найдется? – заговорил дядя Аль. Нет, ну почему он так спокоен, неужели не боится? Старинное оружие в руках повелителя вещей – это же страшно! Но если она сейчас откажется, повелитель вещей все поймет. Нет, этого допустить нельзя! Сафи старательно повторила вслух то немногое, что нашла, но из этого стало ясно только то, что у кристалла нет какого-то «соединителя» и взять из него мыслесилу не удастся.

За кучей ящиков со взрывающимися шарами нашлось еще одно чудо – белая блестящая бочка, закрытая с обоих концов, только растрепанные красные волокна торчали из них по два, на расстоянии ладони. Мысли на ней попадались только кровожадные – о взрывах гор или разрушении города. Должно быть, она тоже должна была взрываться.

Сафи наскучило заниматься орудиями убийства, да и естественные надобности уже давать о себе знать. Она подошла к двери арсенала и толкнула, но дверь не поддалась. Геранд подошел, приложил ладони к створке, но ни рукам, ни мыслесиле дверь не поддалась. Дверь заклинило после взрывов, и теперь они были заперты. Единственным выходом осталось окно в потолке.

Геранд забрался в крылатую машину, взялся за белые ручки впереди и замер, глядя вверх. Квадрат синего неба начал расти, стали видны золотистые облака. Белая машина тихо зажужжала, приподнялась над полом и вылетела в него, блеснув крыльями. Куда полетел повелитель вещей? Может, он их тут нарочно оставил одних? Сафи посмотрела на дядю, но Шестирукий рассматривал какие-то белые волокнистые нити, которые висели между серым ящиком и серым железным сундуком.

– Дядя Аль! Не трогай, а то что-нибудь вылетит!

– Безобразие и полное отсутствие образования! Здесь работать может только тот, у кого есть способности повелителя вещей.

– Значит, только жители Нимелора?

– Или потомки повелителей вещей, которые живут у нас.

– А разве они не все погибли?

Дядя по привычке взмахнул руками, но теперь их было только две, и выглядело это как-то непривычно.

– Вреднейшее заблуждение! Невозможно бесследно уничтожить целый народ, хотя в свое время для этого было сделано все. Скажем, родоначальником княжеского рода Нагорного Рошаеля был именно повелитель вещей по прозвищу Пеарн Чернобровый. Как я могу предполагать, прозвище весьма точно изображало его внешность.

– Ой, точно! Так и в книге сказано!

Не было в мире чернее очей,

Не было взгляда суровей,

Грозно на Ниру глядит чародей,

Хмурятся черные брови.

– Да что же это такое! Я тебе об истории, а ты мне снова о выдумках! – рассердился дядя. Мелькнули белые крылья, и улыбающийся Геранд выскочил из крылатой машины. Алевиовин Шестирукий посмотрел на него.

– А можешь ли ты отвезти нас в Рошану, ученый брат Геранд?

Улыбка исчезла, но через несколько мгновений они уже летели над долиной, и ветер трепал их волосы, как утром, когда Сафи сидела на спине дракона. Повелитель вещей крепче сжал белые ручки, и ветер вдруг прекратился, будто поднялась невидимая стена, даже птицы отлетали от нее, отброшенные ударом.

– Силовая завеса, – сказал Геранд, делая круг над окном в арсенал. Оно закрывалось, повинуясь его мыслесиле, и вскоре стало совсем незаметно, покрытое камнями.

– Не разглядеть, – подтвердил, глядя вниз, дядя Аль. – Да и кто будет смотреть, разве только летуны прилетят забирать своих покойников…

Убитые летуны почти сплошь покрывали землю и скалы вокруг подземелья. Похоже, с людьми было бы то же самое. Но как же им всем удалось победить повелителей вещей в старой войне? Что тогда случилось?

Судя по облакам, теперь был первый час вечера, солнце только еще начинало клониться к закату. Может, попросить ученого брата Геранда залететь в Синие Горы, чтобы собрать вещи? Или он враг, и его просить ни о чем нельзя? Детские какие-то вопросы, но без них и взрослой жизни не получается. Деревенские домики и серая башенка Синих Гор были хорошо видны на фоне темного черно-синего леса, покрывающего склон. Дорога белой лентой убегала в темно-синие кудрявые заросли под горой, а дальше виднелось что-то странное и даже попросту страшное!

Вместо Безымянной горы, из-под которой утром вылетали серебряные ленты, поднималась бесформенная, шевелящаяся и гремящая, черно-зеленая туча. Туча мерцала золотыми искрами, вздувалась, росла и заслоняла небо, но из чего она состояла, невозможно было понять. Она покрывала собой горы и скалы, выползала на обрывы и падала в степь. Ровный грохот не умолкал ни на мгновение, а из-под основания Безымянной горы, как родник из-под камней, бил источник этого зеленого, клубящегося мрака.

Потоки зеленого вещества извергались из-под земли, поднимались по склонам и растекались по дороге. То и дело в небо взлетали брызги и сгустки чего-то темного и явно живого. Сгустки дышали и шевелились, сливались и распадались на части, они поднимались все выше над горой, а туча под ними не редела. Золотистый туман окружал ее, золотом отсвечивали ее края, золотая