Пламя войны - Евгений Руд

целый бочонок. Он радуется тому, что приближается весна, ибо ему надоело сено. Он хочет раскопать землю и отыскать корни молодых растений, которыми сможет полакомиться, но он знает, что для меня важно, чтобы мы продолжали идти вперед. И он идет.

— Тебе все известно про твоего геардоса? — удивленно спросила Кэлен.

— Мы оба части Единственного, и оба благодаря этому сильнее и мудрее, — сказал Бонуло и улыбнулся. — Кроме того, геардос не моя собственность. Мы с ним товарищи.

Геардос издал громоподобный рев и потряс клыками, отчего седельная подушка заходила из стороны в сторону. Бонуло громко расхохотался.

— Что он говорит? — с благоговением спросила Кэлен.

— Ну, не то чтобы он говорит, — ответил Бонуло. — Но… он дает мне понять, что он чувствует. Геардос считает нас товарищами только до тех пор, пока он не проголодается слишком сильно. Тогда я либо должен дать ему еды, либо держаться подальше от тех яблок.

Кэлен увидела, что улыбается.

— А другие племена. Они…

— Связаны, — помог ей Бонуло.

— Со своими собственными тотемами?

— Лошади с лошадью. Волки с волком. Овцерезы с овцерезами, да, — подтвердил он. — И со многими другими. Именно так наш народ учится. Он познает не только мудрость ума. — Он положил кулак себе на грудь. — Но и мудрость сердца. Они имеют одинаковое значение. И все являются частью Единственного.

Кэлен покачала головой. Верования варваров оказались гораздо более сложными, чем ей казалось раньше. И если Бонуло сказал ей истинную правду про связь маратов с их животными, это могло означать, что они намного сильнее, чем считали астелианцы.

Например, Хашат, вождь клана Лошади, носила на своем ремне для сабли три заколки для плащей королевских гвардейцев. Кэлен думала, что она забрала их с поля боя после первого дня Первого вестландского сражения, но теперь она уже не была так в этом уверена. Если женщина из племени маратов, в те времена молодая воительница, атаковала кого-то из личной гвардии принцепса верхом на лошади, ее связь с животным давала ей значительное преимущество даже перед астелианским магом металла. Во время Второго вестландского сражения геардос Бонуло пробился сквозь стены, построенные, чтобы противостоять любым атакам, начиная от сильных магов земли и кончая магическими огненными взрывами и ураганными ветрами.

— Бонуло, а почему твой народ так редко нападает на астелианцев? — спросила она.

Бонуло пожал плечами.

— В этом нет необходимости, — сказал он. — Мы часто сражаемся друг с другом. Это состязание, которое дал нам Единственный, чтобы понять, где сосредоточена самая большая сила. Кроме того, между нами существуют различия, как и у вашего народа. Однако нашей целью не является смерть одного из противников. Как только кто-то показывает свою силу, поединку конец.

— Но ты убил Налудо два года назад, — напомнила ему Кэлен.

Лицо Бонуло потемнело, и на нем появилась грусть.

— Налудо стал слишком диким. Он погряз в крови. Он предал свою собственную цель в глазах Единственного. Перестал учиться и начал забывать, кто и что он такое. Его отец умер на поле Дураков — так мое племя называет Первое вестландское сражение, — и он взрослел, мечтая о мести. Ему удалось заразить своим безумием многих других. Он и его сторонники убили целое племя моего народа. — Бонуло снова прикоснулся к косе и покачал головой. — Когда он повзрослел, я надеялся, что он забыл о своей ненависти. Этого не произошло. Одно время я боялся, что буду ненавидеть его за то, что он со мной сделал. Но сейчас все кончено. Я не горжусь тем, что совершил. Но я не мог поступить иначе и продолжать служить Единственному.

— Он убил твою жену, — тихо сказала Кэлен.

Бонуло закрыл глаза и кивнул.

— Она терпеть не могла проводить зимы с моим племенем в наших южных землях, в дюнах у моря. Мы слишком много спим, говорила она. В тот год она осталась со своими родными. Кэлен тряхнула головой.

— Я не хочу оскорблять твои верования, но я должна задать тебе один вопрос.

Бонуло кивнул.

— Почему ты готов сразиться и уничтожить древнего врага, если мы все являемся частью Единственного? Разве он не есть такая же часть его, как и твой народ? Или мой?

Бонуло довольно долго молчал, а потом сказал:

— Единственный создал нас всех, чтобы мы были свободными. Чтобы учились. Нашли единую цель с другими, стали сильнее и мудрее. Но древний враг извращает союз разных сил. Он лишает нас свободы и выбора. Он забирает. Заставляет всех объединяться, и вскоре ничего не остается.

Кэлен вздрогнула.

— Ты имеешь в виду — объединиться с ним так же, как вы объединены со своими тотемами?

Бонуло поморщился от отвращения — и Кэлен с неприятным чувством впервые увидела страх на лице марата.

— Это глубже. Острее. Соединиться с врагом — значит перестать существовать. Живая смерть. Я не хочу больше об этом говорить.

— Хорошо, — сказала Кэлен. — Спасибо тебе.

Бонуло кивнул и повернулся, чтобы снова смотреть вперед.

Кэлен развязала седельную веревку, сбросила ее на бок геардоса, собираясь спуститься вниз, когда по колонне пронесся приказ остановиться. Она подняла голову и увидела, что Дрейк сидит на своей занервничавшей лошади, с поднятой вверх рукой.

На дороге появился один из