"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна

Но горечь во рту, оставшаяся от последнего глотка, говорила о том, что это был не просто сон.

…Через несколько дней император Жоа-дин и госпожа Нэнхун покинули монастырь Великого Постижения, возвратились в столицу. А когда во дворце истек срок положенного траура по императрице Тахуа, государь облачился в лиловые одежды, вместе с Нэнхун совершил моление перед дощечкой с именем умершей, а затем предал дощечку огню. После чего во дворце начались приготовления к свадьбе императора.

Нэнхун и радовалась предстоящей свадьбе, и тревожилась. Стать императрицей из простой наложницы — значит породить сплетни, зависть и косые взгляды. Впрочем, к этому Нэнхун была готова. Одно печалило ее: когда-нибудь сладость сменится горечью, безымянное зло нанесет свой удар, и с этим ничего нельзя поделать.

Придворные гадатели назвали благоприятный день для свадьбы, и церемония состоялась. Император и Нэнхун в роскошных торжественных одеждах совершили поклонение Небесной Канцелярии и духам предков, вкусили супа брачного согласия[45] и свадебного вина... Празднество во дворце превосходило всякое воображение. На пирах подавались самые изысканные яства и вина: множество лицедеев, танцовщиц, певиц, фокусников потешали гостей. Над дворцом гремели и сверкали разноцветными огнями фейерверки. Императору и новой императрице подносили дары государи соседних стран...

— Рада ли ты, моя государыня? — в один из праздничных дней спросил Жоа-дин.

— Да, владыка, — склонила унизанную драгоценностями голову Нэнхун.

Свадебные торжества продолжались до Нового года. А сразу за новогодними праздниками императрица Нэнхун почувствовала себя в тягости. Лекарь Босюэ подтвердил ее предположения: владычица ожидала ребенка. Когда об этом узнал император, то на радостях издал указ об освобождении всех заключенных, об отмене смертной казни на несколько лет и о даровании свободы рабам, которые не могут сами себя выкупить.

— Я ощущаю себя небожителем, — сказал император государыне. — Мое счастье так полно, что нечего больше и желать. Разве только того, чтоб ты родила сына. Но и дочь — это прекрасно!

Тогда же император Жоа-дин написал завещание, в котором объявлял наследником престола ребенка, рожденного государыней Нэнхун. Завещание освидетельствовали жрецы из храма Небесных Чиновников, поместили в особую шкатулку и опечатали ее восемью золотыми печатями, которые снять можно было только в случае смерти императора. Шкатулка была помещена на алтаре одной из Пяти молитвенных башен императорского дворца...

И снова неумолимо стучали колеса повозки Времени, увозя в прошлое людские радости и печали, привозя из будущего новые печали и радости. В положенный срок императрица Нэнхун разрешилась от бремени. При родах, помимо целой толпы повивальных бабок, императрице прислуживала Юй, ибо ей Нэнхун доверяла как самой себе. Юй приняла ребенка, осмотрела его и сказала:

— Возрадуйтесь, моя государыня! Вы родили девочку.

— Покажи мне ее, Юй, — попросила Нэнхун осипшим от долгих мучительных криков голосом.

— Да, владычица. — Юй показала императрице крошечное писклявое существо. — Ваша дочка прекрасна как лотос! Ну, или как бутон лотоса.

Нэнхун слабо улыбнулась:

— Слава Небесам! Надеюсь, император будет рад... Императрица не ошиблась — радости ее супруга не было предела. Когда ему поднесли запеленутую в драгоценные ткани дочку, он взял ее на руки, поднялся к престолу, возвышающемуся в главной зале Непревзойденного дворца, и положил младенца на престол.

— Вот ваша будущая императрица, моя славная наследница! — возгласил император Жоа-дин толпившимся перед ним придворным. — Только не вздумайте сейчас оглашать воздух приветственными кличами. Еще напугаете мне малышку. Пошли вон.

Император снова взял дочку на руки, сел на престол и принялся напевать колыбельную. Если в зал заглядывали сановники, император, не прерывая пения, так грозно сдвигал свои знаменитые брови, что сановники беззвучно исчезали за дверью.

Через десять дней после рождения девочки император и императрица пришли с нею к Пяти молитвенным башням. Жрецы вознесли молитвы о благополучии и здоровье принцессы, а затем ей дано было имя Фэйянь, означающее «дарованная Небесами».

... И лишь прочитав следующую главу, вы узнаете, что случилось дальше.

Глава шестая

ИМПЕРАТОРСКАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Уснули сады, Задремала на ветках листва Лишь звезды не дремлют, За нами с небес наблюдая И нет суеты, Не нужны никакие слова. На спящую землю Небесные феи слетают. Они утешают Скорбящих в печали немой. Они как роса, Что на лотосе ярко сияет... И спящие знают — Вернутся родные домой. И вновь небеса Милосердием их озаряют.

Императрица Нэнхун допела колыбельную и, отогнув уголок легкого летнего одеяла, глянула на дочку.

— Благих тебе снов, сокровище мое, — прошептала императрица.

Но четырехлетняя принцесса Фэйянь немедленно открыла глаза. Были они у нее сияющие и совершенно не сонные.

— Мне не хочется спать, матушка, — хихикнув, сообщила принцесса и села в постели. — Расскажи мне сказку. Или позови Юй, она любит читать мне на ночь сказания о славных героях древности...

— Фэйянь, уже поздно, — сказала строгим голосом императрица. — Перестань баловаться и спи. Иначе завтра мы с отцом не возьмем тебя на Праздник Солнечного Тигра.

— Ну пожалуйста...

— Фэйянь...

— Матушка, ну хотя бы расскажи мне историю о том, как ты подарила отцу вышитое панно и игрушечный садик и как злая наложница Шэси обманула всех.

— Фэйянь, откуда ты знаешь об этой истории? — изумилась императрица.

— Простите, владычица, это мой глупый язык все разболтал, — услышала Нэнхун знакомый голос. Потайная дверь в покои принцессы была открыта, и на пороге стояла Юй в ночном халате из дорогого шелка и с серебряной сеткой на распущенных по плечам волосах.

— Юй! — обрадовалась вошедшей принцесса. — Иди ко мне, посиди тут. Я не хочу спать. Ну вот совсем.

— Но раз матушка велит... — возразила Юй.

Служанка, когда-то носящая прозвище Расторопные Туфельки, а теперь получившая титул главной наперсницы, приблизилась к императрице, опустилась на колени и поцеловала той руку.

— Простите свою болтливую Юй, государыня, — сказала она.

— Встань, Юй. устраивайся рядом, — улыбнулась императрица Нэнхун. — Расскажи какую-нибудь историю этой непослушной девочке. А мне нужно навестить императора.

— Конечно, государыня, — поклонилась Юй.

— И постарайся, чтобы Фэйянь уснула. Иначе завтра на празднике она будет клевать носом.

Юй снова поклонилась. Императрица Нэнхун поцеловала дочь и вышла из спальни. Она направилась прямиком в рабочий кабинет императора, ибо знала, что тот в последние дни тоже почти не спит, а в глазах его мелькает озабоченность и тревога.

Нэнхун бесшумно вошла в кабинет. Жоа-дин сидел за столом, перед ним в беспорядке были разбросаны свитки донесений, карты провинций Яшмовой Империи, письма... Несколько свечей освещали помещение, от этого света лицо императора выглядело постаревшим и усталым.

— Что случилось, мой государь? — подошла к столу Нэнхун.

— А, это ты, милая. — Император оторвался от бумаг и устало потер лоб. — Отчего не спишь?

— Оттого, что не спите вы, мой государь. Я тревожусь за вас.

Император привлек к себе Нэнхун, усадил на колени.

— А я тревожусь за всех, сердце мое, — сказал он.

Нэнхун чуть отстранилась: