"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП) - Атаманов Михаил Александрович

– Элька! Слишком быстро! – воскликнул он, вскакивая с кресла. Что-то больно дернуло его за кончик носа и ресницы. Жак отпрянул. Вокруг кресла царила стократная сила тяжести. При таких ускорениях энергии генераторов едва хватает на полную защиту очень маленьких площадей. Например, квадрата вокруг пилотского кресла и самых важных систем звездолета.

– Приборы врут, – успокоила его Элеонора. – На самом деле положение еще хуже, чем тебе кажется.

Ее голос звучал глухо. Воздух сгустился от перегрузки. Стало холодно. По полу потекла какая-то дымящаяся жидкость. Покрытые пленкой окислов стены очистились и заблестели как новые. По ним побежали серебристые капельки металла. Жак не замечал этих изменений. Он завороженно следил за цифрами на экранах. Так нельзя водить звездолеты! Из реакторов вынуты почти все компенсационные стержни. Это позволительно после двух суток разгона, но не сейчас. Нельзя форсировать ядерный синтез, если цепная реакция не зациклена по обратному времени. Высокотемпературная плазма может войти в сферодинамический резонанс с защитным силовым полем и вызвать деградацию двух измерений из четырех. Безумие! Корабль неминуемо взорвется. Рука короля непроизвольно легла на рукоять лучемета. Как ребенок хватается за соску, курильщик за любимую трубку, а пьяница за стакан, так и Жак при сильном душевном волнении тянулся к оружию. Страха не было. Сегодня он уже один раз умер и свое теперешнее существование воспринимал как бесплатный бонус, случайный выигрыш, с которым не очень жалко и расстаться. Жак млел, наблюдая, как указатели упираются в предельные ограничители, а числа не вмещаются в предназначенные для них ячейки. Сообщения об отказах заполнили специальный монитор сверху донизу. Корабль терпел крушение и в то же время продолжал неудержимо наращивать скорость. Жаку бросились в глаза показания приборов, информирующих о состоянии внешней обшивки и конструкций корпуса. От перенапряжения сверхпрочный сплав нагрелся и начал деформироваться. От чудовищного давления весь воздух в отсеках перешел в жидкое состояние. Скоро расплавится металл корпуса, и «Гедабас» превратится в огромную каплю жидкости, в которой бушует неукротимое пламя гравитронного реактора. Если жидкость не испарится мгновенно, то родится новая звезда – маленький сверхтяжелый карлик, излучающий исключительно в рентгеновском диапазоне. Многие покойники позавидуют такой могиле.

Разворот произошел мгновенно и безо всякого перехода через нулевую точку. Просто все показания навигационных приборов изменились на противоположные. Только что «Гедабас» стремился к центру Галактики, и вдруг оказалось, что он летит вдоль спиральной ветви. Волшебство!

– Через пять минут достигнем точки встречи с дыроносцем, – Элька снова воспользовалась телепатией. Толи громкая связь вышла из строя, то ли на центральном посту воздух остался только вокруг пилотского кресла.

«Интересно, где она сама прячется? – подумал Жак. – На «Гедабасе» нет места более защищенного, чем это помещение».

– Пока я буду уравнивать скорости, перегрузки уменьшатся, – Элеонора вещала громко и четко, будто давала инструктаж необстрелянному солдату, – ты облачишься в боевой скафандр. При первой возможности я телепортирую тебя на борт дыроносца. Ты должен вывести из строя или хотя бы повредить систему отстрела черной дыры. Выкручивайся как хочешь, но добейся результата. Будет вполне достаточно, если ошибка сброса составит самую крошечную долю микросекунды.

– Очень просто у тебя всё получается, – проворчал Жак. – Облачишься, телепортируешься, выведешь из строя…

– Извини. Задание отменяется. Просто не хотелось задевать твое драгоценное самолюбие. Всю работу я сделаю сама. Твоя задача – выжить. Возвращаться нам придется на том корабле. «Гедабас» уже не существует.

Жак еще раз осмотрел мониторы. Действительно. Как он мог удивляться маневренности звездолета, если все приборы показывают полную бессмыслицу, бредовый набор символов. Корпус разрушен. Двигатель потерялся где-то по дороге. Только отсек с центральным постом почему то уцелел и даже совершает некие загадочные маневры.

«Поставленная задача сильно упростилась, – мысленно усмехнулся Жак. – Не надо со страшными воплями врываться на капитанский мостик, стреляя из лучемета по осветительным плафонам. Не надо укладывать носом в пол дежурную смену и заставлять их жевать собственные сопли. Не надо крошить ногами пульт. Просто выжить на вражеском звездолете. Какой пустяк. Сколько я смогу протянуть? Минуту? Две?»

– Надоел, нытик, – громкая связь опять заработала. – Иди, одевайся. Скоро твой выход.

– После того, как меня казнили, моя жизнь стала чересчур насыщенной, – пожаловался Жак, выбираясь из кресла.

Безнадежную непроглядную черноту с треском рассекла ломаная ярко-зеленая линия. Если бы Виктор мог, он бы обязательно зажмурился или отвернулся. Но сейчас у него не было ни глаз, ни головы. Не было вообще ничего. Только заблудившееся в пустоте сознание.

«Ну и где же ваш свет в конце тоннеля, господин Муди?» – раздраженно подумал он. Мысль расцвела огромным, похожим на розу цветком и заискрилась каскадом разноцветных блесток. Виктору фейерверк понравился, хотя он не очень-то понял, что произошло. Если загробное царство действительно существует, то где же оно? А если все эти видения – продукт агонии умирающего мозга, то ведь у него нет мозга. Он его уступил Жаку. Может быть, не полностью? И сейчас остатки его гибнущего Я продолжают существовать в комке нервных клеток, где-нибудь в гипофизе или даже в позвоночнике? Грустно всё это.

Пространство вокруг заполнилось мощными серыми волнами. Будто потоки расплавленного свинца перемешивались и бурлили под действием ртутного ветра. Тоска! Пространство покрылось болезненными буро-фиолетовыми пятнами. Смертельно захотелось выкурить сигарету.

Заболело горло. Странно. У него же нет горла, и ему нечем чувствовать боль. Впрочем, думать ему тоже нечем. Боль красиво полыхала пурпурными переливами и пахла вишневой карамелью. Вновь появился страх, что он навечно заперт в закутках когда-то своего, а с недавних пор чужого мозга. И ни опытный хирург, ни грамотный психоаналитик не смогут добить ошметки его растерзанной души. И жить ему здесь предстоит столь же долго, сколь долго удача не покинет принца Дкежрака и он не отдаст концы в каком-нибудь неравном поединке. Заболела голова. Боль пульсировала где-то в затылке. Затылок? Виктор с ужасом почувствовал, как из-под свода его черепа с хрустом вырос позвоночный столб и эффектно распустился лепестками ребер.

«Ну, господин Муди, когда-нибудь я доберусь до вашей лживой глотки», – подумал Виктор, чувствуя, как глазные яблоки в только что возникших глазницах наполняются стекловидным телом и как в них кристаллизуется хрусталик. Как вхолостую хлопает сердце в пустой грудной клетке.

– Где светящийся добром шар и свидание с родственниками?! – в бешенстве выкрикнул Виктор. При этом его алый, еще не обросший кожей язык только размазал кровь по новеньким белым зубам, не издав ни звука. Голосовых связок и легких, чтобы создать поток воздуха, у Виктора еще не было. Но они быстро появились… радостно вибрируя новорожденными тканями.

Оранжевые равносторонние треугольники перед глазами начали складываться в калейдоскопически правильные орнаменты. Появилось ощущение постороннего присутствия. Словно большой и мохнатый зверь натужно дышал в спину. Красные кляксы страха разбили треугольники в мелкое зеркальное крошево.

«Сейчас всё закончится, – с облегчением решил Виктор. – Интересно, как это произойдет? Наверное, просто выключусь, и наступит благостное бессмысленное ничто».

– Не наглей, приятель! – гаркнул совсем рядом чей-то веселый голос.

Виктор вздрогнул всеми косточками и бешено завращал свежеприобретенными глазами. Вокруг по-прежнему царила маловразумительная пестрая сумятица.

– Не по тому обряду его, видите ли, воскрешают, – продолжал возмущаться невидимый собеседник. – А тебе, как инопланетнику, перевоплощение на Эстее вообще не положено. А положено быть призраком. Белесым и противным, как поганый гриб, в темном сыром подвале.