Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 - Александр Борисович Шорников

этой операции. Настойку опия и её действия в имперской медицине хорошо знали и использовали в операциях.

Правда, с аппендицитом он не сталкивался, у его расы сей отросток отсутствовал, но прекрасно знал, что если его вовремя не удалить, то люди в мучениях умирали от этого.

Вопросы и ответы затянулись ещё на час, после чего, собеседники довольные расстались. Для Никитина беседа с эрудированным и пытливым врачом, тоже была своеобразная отдушина в этом сером море бытовых проблем.

Утро началось… скажем, так неординарно и закончилось тоже очень забавно. Впрочем по порядку.

— Ну и какое твоё заключение Серж?

Лём отошёл от кушетки на которой лежала обнажённая женщина.

Спутанные чёрные волосы, прерывистое дыхание, бисерки пота на лице и тупая покорность своей участи в глазах. Никитин осторожно нажал пальцем туда, где должен был находиться аппендикс, женщина сразу вздрогнула от его прикосновения и своими грубыми сильными руками, оттолкнула его пальцы и прикрыла ими место, которое он пальпировал.

Она тяжелее задышала, бисерки пота стали крупнее и стали скатываться с её некрасивого лица на кушетку. Сергей щелчком пальцев подозвал санитарку, которая обихаживала больных, и велел ей обтереть тело мокрой тряпкой смоченной в соляном растворе.

— Ну и что? — полюбопытствовал Лём. — Какоё заключение нам выдаст уважаемый собрат по ремеслу?

— Да, скорее всего ты прав — это аппендицит! — выдал заключение землянин.

Он не считал себя особо продвинутым врачом. Но для этого времени его знания были очень значительны и что самое важное они были системными. В своё время, когда Никитин, хотел стать врачом и усиленно готовился в медицинский, он перечитал и просмотрел множество книг и трактатов по всевозможным дисциплинам, а уж удаление аппендицита и весь ход этой операции он наблюдал десятки раз на экране.

А вот как эта операция пройдёт в реальных условиях было непонятно, но и особых вариантов у них не было.

— Надо резать и удалять этот аппендикс, иначе она не выживет, аппендицит штука коварная… Если аппендикс прорвётся, то перитонит и больного не спасти!

Баба, услышав такое заключение, тонко и противно завыла.

— Заткнись! — лениво бросил ей Лём и продолжил ничуть, не заботясь о чувствах пациентки. — Мне много рассказывали об этом и то, что больные вашей расы от такого сильно мучаются, некоторые даже принимали яд, лишь бы не мучится.

Лёму как то было наплевать на страдания больной, для него в первую очередь важнее всего были новые знания и умения. Умрёт ли эта пациентка или нет, для него не имело особого значения, он был из тех энтузиастов, которые в погоне за знаниями легко перешагивали законы морали. Да и привитый с детства комплекс превосходства его расы над другими, тоже играл большую роль.

— Так, а что у нас с инструментом? — задал вопрос землянин.

Лём, при этих словах, довольно улыбнулся — медицинский инструментарий он очень любил и готов был долго рассуждать о нём, как бывалый вояка о качествах своего клинка. Здесь они с Никитиным как говорится — нашли друг друга, тот тоже любил подобного рода инструмент о преимуществах и недостатках которого они временами яростно спорили.

А поскольку к их услугам была целая мастерская, да и десяток ювелиров, которые были готовы взяться, за тонкую работу лишь бы платили. Так что малый хирургический набор у них точно набирался. А может быть даже и большой!

Доктор приволок целую корзину инструмента и стал их вытаскивать из корзинки. Бедная больная, увидев такие ужасы, вновь завыла и попыталась уползти с лежанки куда-нибудь подальше.

— Это не для тебя дура! — снизошел до больной Лём. — Этой пилой отпиливают конечности, если они повреждены.

Его слова не успокоили женщину, которая решила что её сейчас будут особо изощрённо пытать и не сводила с них расширенных от ужаса глаз.

— Успокойся! — обратился к ней Никитин. — Тебя никто не собирается пытать! Ты знаешь кто я такой?

— Да хозяин знаю. — хрипло отозвалась женщина.

— Ты знаешь, что моё слово — крепкое?

— Да знаю, люди говорят, что ты всегда выполняешь то что обещал.

— Так вот я обещаю, что никто тебя пытать не будет! Женщина энергично закивала, её большие обвислые груди затряслись.

— Так вот ничего страшного с тобой не произойдёт!

Землянин крикнул ещё одну женщину, которая была на подхвате у Лёма и велел её помыть больную и выбрить волосы у неё на лобке. Помощница удивилась. Это было видно по её задумчивому лицу, но послушно кивнула головой и увела пациентку в сторону большой медной ванны — предмета большой зависти окружающих.

Эту ванну Лём таскал в своём фургоне, после, когда он попал в плен к Никитину, тот разрешил ему оставить эту ванну себе. Опытный хирург, был очень ценной находкой для него. Так что ванна прочно встала в небольшом закутке в его доме. Правда тут надо сказать, что эту ванну активно использовали и больные, и их доктор.

Лём вытащил свои инструменты и стал их задумчиво перебирать. Инструменты были из бронзы с красивой резьбой, сын сановника высокого ранга, мог себе этого позволить, но вот стерилизовать их было не так просто.

Никитин тоже притащил с собой свой чемоданчик с инструментов. Инструмент частично был бронзовый, частично стальной, но покрытый с помощью гальваники серебром. Никель ему пока не удалось раздобыть.

Инструменты, конечно, были простыми, но функциональными. Ювелир, нанятый Сергеем, постарался на славу — скальпели, кровоостанавливающие зажимы, расширители, «ложка» для удаления стрел из тела и другая нужная хирургу мелочёвка. На один из скальпелей был приклеен кусочек лезвия топора из тех спёкшихся в яме.

Несколько десятков таких осколков нашли своё применение в инструментах, а один такой осколок Никитин велел вставить в держатель, что бы использовать его в качестве скальпеля. Получился удивительно острый инструмент, которым при желании можно было даже перепилить кость. Пожалуй, только этот скальпель вызывал острую зависть Лёма. Он признавал функциональность его инструментов, но вот отсутствие красивой резьбы вызывало у него некое иррациональное неприятие, а может быть — он просто считал такие инструменты недостойными его. Сноб!

Лём несмотря на весь свой ум, временами был очень консервативной личностью, временами внутри него что то перещёлкивало и из него на свет божий вылезал спесивый имперский аристократ.

Конечно, за это время в новом для себя окружении он несколько пообтесался, но временами с ним было действительно тяжело, особенно если милейший эскулап перед этим дорывался до алкоголя.

У этой расы, что бы достичь нужного состояния хватало несколько кружек местного пива или вина, после чего краснокожий начинал безудержно хвастать каким