Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

Слышу низкий гул заработавших конденсаторов, и второй луч пронзает тени, разрушая нос охотника и выжигая обонятельные ямки. Нахожу стрелка. Одинокий легионер стоит, расставив ноги, подвешенное на плечо оружие держит в боевой готовности… Именно из него вырвались смертоносные лучи, и, хотя оно временами и искрилось, всё равно было могучим. Броня, неуязвимая для болтерного огня, не смогла противостоять конверсионному излучателю. И тут я понял, кто был моим спасителем.

Когда слепь-охотник окончательно превратился груду ломанного металла и горелой органики, воин опустил оружие и позвал меня. Голос резонировал с усеянным обломками помещением и от этого казался ещё более холодным и механическим.

— Ты ранен, брат?

— Нет, Сотворённый Железом, — ответил я Эразму Рууману, — но Хаукспир мёртв.

Рууман задумался, будто бы обдумывая подходящий ответ.

И ответил подобающе.

— Это большая потеря для его легиона.

— Он умер с честью, — ответил я, намеренно стараясь не смотреть на останки апотекария. Бритвенная паутина превратила их в месиво. Смотреть было особо не на что, и я не хотел запомнить благородного воина и верного друга таким.

— Не спускайся здесь, — предупредил Руумана, — опора ненадёжна. Многие убитые умерли здесь скверной смертью, брат.

— Я просканировал корабль, — ответил Сотворённый, — и обнаружил один дополнительный слабый био-сигнал.

— Мы тоже. Сейчас пойду к нему.

— Хорошо. Я пойду по крыше, — сказал Рууман. — Встретимся у выхода из пехотного трюма.

— Какого выхода? Пока я ещё не видел ни одного.

— Зияющая пробоина в корпусе. Узнаешь, когда увидишь.

Я уже почти пошёл вперёд, во тьму, где, как я надеялся, ждут меня Усабиус и мой примарх. Но сначала посмотрел вверх.

— Рууман, не знаю, как и почему ты оказался здесь, но ты спас мне жизнь, и теперь я перед тобой в долгу.

— Объясню на другой стороне корабля, — ответил Эразм, и исчез из моего поля зрения.

С сердцем, колотящимся от предвосхищения и адреналина, я ринулся к тому коридору, где мы нашли выжившего.

— Надеюсь, сейчас ты паришь свободно, друг мой, — уходя, прошептал я в тень.

Усабиуса там не было. Он не стал ждать и отправился куда-то ещё. Нога выжившего всё ещё лежала, но брат отсутствовал. На мгновение подумалось худшее: что оба они вместе с выжившим были мертвы. В мозгу мелькнула картинка — слепь-охотник убивает их, прежде чем взяться за нас. У монстра не должно было хватить времени на это, но в последнее время мои чувства не были вполне надёжны. Может, времени прошло больше, чем я думал поначалу. Паника охватила меня, наполнив возбуждением, и я побежал.

И лишь когда приблизился к выжившему я успокоился, затормозил и, наконец, остановился.

Это был не Вулкан. Даже не Саламандр.

В пурпурной броне, со сломанной аквилой на груди, выживший не был даже союзником.

В полуразрушенной камере заключения, весь в своей же крови, валялся один из сынов Фулгрима. Один из Детей Императора. Пленник. Враг.

Усабиус должен был его увидеть тоже, и забрезжила надежда, что брат ещё жив.

Враг застонал. Ноги двигались, но с туловищем соединялись лишь сухожилиями. Большая часть левого бока была раздавлена, броня погнута и расколота. Воины Фулгрима были рабами совершенства, и, когда я услышал, как стонет тот, что передо мной, я задумался: от боли или от того, что он в таком состоянии.

— Кто ты? — спросил я, медленно приближаясь и держа цепной меч перед собой.

Открылся глаз. Только один, другой заплыл. Легионер Детей Императора повернул голову. Движение должно было быть болезненным, но, судя по виду, предатель упивался этой болью.

— Саламандр? — прохрипел он, улыбаясь кроваво-красной улыбкой. — Неужели ваша порода ещё жива? — И улыбался, пока я не присел на корточки и не ударил кулаком в нагрудник. Не слишком сильно — я пока не хотел убить — но по изображению орла, что он носил в насмешку, побежали свежие трещины.

— Отвечай, предатель, — зарычал я, пытаясь оставаться спокойным.

Выплюнув сгусток крови, воин набрал достаточно воздуха, чтобы ответить.

— Лоримарр.

Он попытался засмеяться, но быстро сорвался на кашель. Кровавые брызги полетели на останки нагрудника, едва заметные среди остальных следов повреждений.

— Где Усабиус? — спросил я, подходя ближе и слыша тяжёлые шаги Руумана на крыше.

— Кто? — ответил Лоримарр. — Ты первая живая душа, которую я вижу.

— Не лги мне. — Я хотел дать ему отведать клинка, но быстро осознал бесплодность пытки. Этот пёс будет её только наслаждаться. — Воин, с которым я пришёл на корабль, такой же Саламандр, как я. Где он?

— До тебя здесь никого не было.

— Лжец! — я потряс мечом, показывая острые зубья, и представляя, как они вонзятся в плоть, терзая её. Если это поможет добиться правды, я буду истязать его, как он истязал бесчисленное количество моих боевых братьев.

Лоримарр с трудом, но усмехнулся, показывая, как мало его беспокоит моя угроза.

— Что ты можешь сделать, кроме того, что убить меня? — сказал он. — Никакой клинок не развяжет мой язык. Тебе нечем меня испугать.

— Кроме того, — добавил, становясь серьёзным, — я не лгу. Ты первая живая душа, которую я вижу, — повторил он, и на губах появилась злобная улыбка, — но слышал я многих. Твои родичи умирали медленно… и кричали, взывая к своему отцу.

Моё терпение кончилось, и я уже почти ударил его, обрывая жалкую жизнь, когда кто-то сказал: «Брат».

Я повернулся и в конце коридора увидел окутанного тенью Усабиуса.

— Я думал, что ты мё…

— Сюда, — угрюмо сказал он и пошёл, указывая путь.

Лоримарр проследил за моим взглядом и, снова посмотрев на меня, начал неудержимо хохотать.

— Восхитительно, — прохрипел сквозь слёзы, боль и наслаждение. — Изысканно.

Это безумие убивало его, хотя не думаю, что смерть как-то беспокоила предателя.

Я проигнорировал ублюдка и пошёл за Усабиусом.

Рууман был прав насчёт выхода, но, когда я прошёл через дыру, меня там не встретил. Вместо него я увидел Усабиуса, стоящего метрах в сорока от корабля.

Стоял ко мне спиной, не двигаясь, и смотрел как заворожённый на что-то, присыпанное чёрным песком.

Когда я приблизился, то постарался отгородиться от безумного смеха, раздающегося изнутри десантного корабля, одновременно от всей души желая Лоримарру сдохнуть.

— Я тоже хотел убить его, — сказал мне Усабиус. Я посмотрел через его плечо на то же, что и он.

— Тогда почему не убил? — спросил я, осознав, что смотрю на шлем, частично погребённый в почве Исствана.

— Потому что нашёл это.

Бесконечно изящный, настолько тонко и прекрасно сделанный, что от одного вида на глаза наворачивались слёзы… Я понял, что так очаровало брата.

Перед нами лежал шлем примарха, шлем Вулкана.

Одно короткое жуткое мгновение я надеялся, что внутри не будет головы, но, когда наклонился поднять его, увидел, что не было крови, никаких признаков повреждений, даже никаких следов борьбы.

Это был просто великолепный шлем, брошенный в грязь.

Когда я коснулся его, мои пальцы дрожали, и я почти почувствовал, как сама закалённая в огне сталь излучает сущность моего отца. Руки Вулкана создали этот фрагмент брони, и какая-то часть его обаяния и мощи всё ещё наполняла шлем. В тщательно отделанной, внушающей страх личине, похожих на драгоценные камни ретинальных линзах, позолоченной пасти, плоской морде — везде я видел лицо. Это было лицо Вулкана, лицо, которое я видел на поле боя снова и снова, лицо войны. И сейчас от взгляда на него, лишённое жизни, меня бросало в дрожь. Хотя шлем и лежал на песке уже много часов, может, даже и дней, шлем был всё ещё тёплый, будто недавно из кузни. Даже через керамит перчатки я чувствовал его жар, который прогнал холод и придал мне сил.

За первоначальным подъёмом накатилось тихое отчаяние. И, когда я бережно примагнитил шлем Вулкана к поясу, то понял, почему Усабиус его не подобрал.

— Наш примарх никогда бы не оставил здесь шлем добровольно. И если здесь нет его тела, и никаких доказательств смерти, то… — я встал и повернулся.

…То его взяли в плен, и он где-то в другом месте, — завершил мою мысль брат.

— Как же мы найдём его?

Усабиус медленно покачал головой, и моё чувство поражения только усилилось.

— Я не знаю, Ра'стан. Десантный корабль был нашим компасом. Без него у нас нет отправной точки, ничто не укажет нам путь. Без него мы…

…Потеряны, брат, — закончил я.

О появлении Руумана дал знать лязг тяжёлых шагов по крыше корабля. Сотворённый задержался и, когда я увидел магнокуляры в его руке, то понял, почему.

— Предатели идут, — сказал он, железный голос звенел. — «Чистилище» уничтожено.