Чужие маски (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна

Как ни странно, вторая ночь путешествия оказалась легче первой.

То ли привыкла, то ли...

— Не боитесь шторма? — спросила она у одного из рыбаков.

Имен она так и не знала. Да мужчины и не рвались их называть, равно как и спрашивать имена девушек.

Берта попросила, им заплатили — вот и достаточно.

— Не будет шторма, — ответил мужчина. Пожевал немного трубку, которую грыз все это время, и добавил. — Ночь будет тихая... хорошо.

— Если мне понадобится обратно — я смогу вас найти? — решилась Лилиан.

— В трактире у дядюшки Патни, — кивнул мужчина. — Тот знает, когда мы бываем.

— Спасибо.

Рыбак кивнул — и опять занялся своим делом. Дальше Лиля решила не расспрашивать. И тоже принялась за работу.

К себе она прислушивалась достаточно часто. Период у нее такой — второй триместр. Самый опасный для ребенка и матери. Если потерять ребенка в первом триме-стре — это может пройти и без последствий — организм еще не перестроился как следует, отойдет.

Если в третьем — это уже преждевременные роды. Ребенок может не выжить, но мать справится.

А если во втором...

Тут может погибнуть и мать, и ребенок.

Хотя здесь это в любом триместре реально.

Но живот не тянуло, ничего не болело, и подтверждало любимую мамину теорию. Здоровый и правильно сформировавшийся плод никакой медициной не угробишь. И никакой работой.

Жаль только, что эти теории неприменимы, когда дело касается твоего ребенка.

Лиля коснулась рукой живота. Под плащом, там, в глубине, тихо-тихо стучало сердечко ее ребенка.

— Справимся, малыш. Обязательно справимся.

А утро встретило их уже на берегу.

❖ * #

Берма была намного крупнее.

Больше, и пристань здесь была — раза в три объемнее, чем в Туроне. Больше кораблей, больше народа...

Причем чувствовалась четкая организация. Не разнобой и чересполосица, как в том же Туроне, нет.

Кусок пристани для военных кораблей, для купеческих, для свободных, причем каждый кусок пристани поделен на части. Корабли выстроены чуть ли не по размеру, отдельный кусок пристани для лодок, в том числе и для их.

Вот и таможенник...

Опять же — не бегает по пристани. Но причал построен так, что миновать домик таможенника просто нельзя — выход через него и идет.

Лиля поежилась.Страшновато было. Она столько пыталась убежать, а сейчас засветится перед официальными лицами. Один из рыбаков посмотрел на нее.

— Боишься?

— Боюсь, — призналась Лиля. А чего врать-то, если все видно?

— С тебя еще два медяка. Найдется?

— За что?

— Увидишь. На вот, рыбину возьми.

И в руки Лиле всунули корзину с рыбой. Та, недолго думая, плеснула хвостом, добавив к размазавшемуся «макияжу» еще немного грязи и чешуи.

— Иди за мной.

Лиля пожала плечами и пошла. А что — таможню все одно проходить надо.

* ❖ *

Таможня.

Небольшой домик с проходной комнатой.

В комнате стоят два стола, за ними сидят молодые люди, и лица у них... брезгливые, презрительные, надменные... конечно, для них рыбаки — грязь на сапогах, они себя всяко выше считают.

— Откуда?

Лиля прямо-таки поразилась метаморфозе, которая произошла с рыбаком.

Вот только что был серьезный независимый мужик, знающий себе цену, ни перед кем не гнущий спину...

С достоинством, рассудительный...

И словно выключатель перещелкнули.

Стоит этакое ничтожество, пресмыкающееся, иначе и не скажешь, смотрит угодливым взглядом, мнет в руках шапку.

— Так ведь это... ваша светлость...— Какая я тебе светлость?

— Ваша честь... простите, не знал...

О чем там не знал, кто не знал...

Неважно!

Но как рыбаку это удается? Мямлит что-то нечленораздельное, пододвигается поближе к столу чиновника, и тот морщится, кривится...

Лиля хлюпнула носом, основательно заложенным после путешествия.

Да что происходит?!

И тут она это ощутила.

В море как-то не чувствовалось... или... нет, непонятно! Но рыбак — не просто вонял. Он смердел так, что глаза резало! И придвигался поближе к чиновникам, угодливо кланялся, смотрел, как потомственный спаниель...

Воняло чем-то... тухлая рыба?

Гнилые водоросли?

Резко, отчетливо...

— Имя? — пролаял чиновник, закрывая нос надушенным платком, но все равно бледнея.

— Эта...Хорк Ной...

— А это кто? — кивок на Лилиан.

— Тетка моя эта... она по копченой рыбе лучшая. Не желаете ли отведать, ваша честь?

Какое там — отведать?

Чиновник что-то черканул в бумагах.

— Сколько с вами людей?

— Ишшо... энта...

Чиновнику были продемонстрированы обе руки. Потом еще одна пятерня. Рыбак подумал — и загнул три пальца.

— Энта... вот!

Чиновник вписал что-то еще, сунул рыбаку бумаги — и замахал руками.— Вон отсюда!

Ага, как же!

Лиля едва не фыркнула, глядя, как рыбак вытягивает у нее и рук корзину с рыбой, а потом с угодливым поклоном начинает приближаться к чиновнику с явным намерением отблагодарить невезучего бедолагу.

- Не надо!!! НИЧЕГО НЕ НАДО!!!

Аж шарахнулся бюрократ!

Лиля со злорадным удовольствием подумала, что так и надо давать взятки. С охотой, с восторгом даже...

И — такой облом!

Человек сам отказывается! Даже шарахается!

Хорошо, тряпья на ней было накручено невесть сколько, потому что злорадная ухмылка как наползла на губы, так и уползать не собиралась. Так вас, гадов! И еще раз — так!

Вылетели из дома они, словно пробка из бутылки. И Лиля затрясла головой.

— Это что у вас такое? Что их так пробрало?

Рыбак, который уже вовсе не казался ни тупым, ни ограниченным, растянул губы в улыбке.

— Так... мелочи.

И протянул Лилиан флягу с какой-то пакостью.

Лиля помнила, как им влетало в лаборатории в студенческие времена, а потому понюхала флягу, как учили.

Аккуратно, помахав рукой и погнав к себе воздух от фляги. А не сунув нос в горлышко и не поднеся (смилуйся, Альдонай!) флягу к лицу. И правильно.

Воняло...

Смесь чего-то чесночного, тухлого, прогорклого...

Здесь и сейчас она отлично понимала чиновника. Саму тошнить начало. Даже заложенный нос пробило.

— Это... жуть какая!

— Не... вещь полезная, нужная.Лиля задумалась.

— Можете научить, как приготовить?

Рыбак интернациональным жестом обозначил деньги. ; Лиля подумала, да и заплатила.

Лишние знания?

Никогда они лишними не бывают! Мало ли какой случай возникнет, а умение — вот оно, родненькое, в руках пригрелось. Мало ли?

Вдруг она будет готовить бомбу-вонючку?

❖ ❖ ❖

Трактир дядюшки Патни был небольшим, но достаточно уютным. И чем-то напоминал нарисованного над входом...

Опа!

Ручейник!

Лиля отлично знала этих симпатичных речных обитателей. Трактир так и назывался: «Хитрый ручейник». Интересно...

Лиля помнила, как они в детстве писали контрольную работу по биологии. Они переезжали из городка в городок, школ она за свою жизнь штук восемь сменила, и если бы не мать, точно не поступила бы ни в какой медицинский. Многое уж и забылось за столько лет.

Но ту школу она помнила.

И биолога по имени Георгий Аркадьевич — тоже помнила.

Замечательный учитель, который пока было тепло, предпочитал проводить уроки на свежем воздухе, знакомя ребят с понятием экосистемы. А по ручейникам они писали самостоятельную работу. И даже...

Так, ладно.

Это оставим на будущее.

Лиля пометила себе еще один способ заработка и довольно кивнула. Для него ничего особенного и не надо даже, только место и время. Сможет ли она себе их обеспечить?

Время покажет.

Трактир напоминал именно что домик ручейника.

Уютный, надежный, без особых изысков, но крепкий и теплый. Такой любую бурю выдержит, любой шторм и ураган.

И внутри вполне прилично.

Пахнет жареной рыбой, пахнет похлебкой из той же рыбы, посетители — моряки и рыбаки.

Драки?