А отличники сдохли первыми - 2: летние каникулы - Рик Рентон

раньше — чуть дёрнулся и продолжил злобно глядеть из-под нависших над глазами слипшихся косм.

Упрямый. И раз дожил до лета — сильный, ловкий и хитрый. Его недавний противник не дал бы соврать. Но раз готов закусить даже падалью — должен быть невероятно голоден.

— Денчик, раз уж ты всё равно где-то там позади... — Я тоже на всякий случай не отводил взгляд от свирепого пса. — Глянь у меня в рюкзаке... В главном отделении... Среди сегодняшних трофеев такая жёлтая банка...

— Ты чё его кормить собрался?! — Кира явно не сочувствовала братьям нашим меньшим, в отличие от многих сентиментальных девчонок. — Самим мало!

— Я думаю, что вы ещё не готовы жрать то, что в этой банке...

— Чё-то не найду... — Денчик расстегнул рюкзак и начал ворошить мою долю трофеев.

— Ближе ко дну раскопай. Такая... С Пёсиками.

— Фу-у-у... Шмели чё, собачий корм у себя на складе держали? Чё-то я не заметила в суматохе...

— Да ничего страшного, не до разборчивости было... Хотя есть мнение, что в нём белка и витаминов побольше, чем в тушёнке. Собаку вкусовыми добавками обмануть труднее... Ну нашёл что ли?

— Ага, вот... — Из за спины высунулась рука с банкой собачьего корма.

— Так, лохмач... Давай меняться. Мы тебе деликатес... — Начав диалог с собакой, я забрал банку и коротко покосился на название. — Пишут, что с бараниной... А ты мне тогда — этого неудачника.

— Только не говори мне, что ты тоже из тех придурков, которые думают, что собаки их понимают... — Кира хоть и не горела желанием есть собачий корм, но всё ещё на автомате ворчала, подсознательно выражая недовольство такой расточительностью.

— Конечно же, он не понимает ни слова, ты права. Но собаки с нами в симбиозе уже около десяти тысяч лет. И прекрасно умеют чувствовать настроение и слышать интонации. — Открыв ключ на банке, я снял крышку и, протянув угощение вперёд, осторожно сделал шаг.

Пёс снова дёрнулся и выдал особенно зловещий рык. Я продолжил медленно приближаться к нему с банкой на вытянутой руке и говорить примиряющим тоном:

— Этот шельмец уже понял, что ты, к примеру, на него злишься. И ещё он почуял, что Денчик его боится.

— Ничё я не боюсь!

Игнорируя обиженное восклицание из-за спины, я сделал ещё шаг вперёд:

— Эти две эмоции в сумме он воспринимает как однозначный признак слабости. Страх и ненависть по отношению к нему может испытывать только враг, который слабее. Поэтому он не собирается отступать.

— А в тебе он что чует?

— То, что я спокоен. Не испытываю злобы, стресса или страха. От меня не пахнет ни адреналином, ни кортизолом, ни свежим потом. Я ему не враг. И не добыча. Я такой же как он. Одиночка, который просто пытается выжить. — Сделав ещё шаг, я медленно поставил банку на землю, выпрямился и немного отступил. — Одиночка, который потерял свою стаю... Да?

В ответ на моё предположение, пёс не сразу, но всё-таки перестал скалить зубы. Рык стал тише и более утробный. Сделав осторожный шаг вперёд, он понаблюдал за нашей реакцией на такой поступок.

— Не шевелитесь. — Я снова начал говорить с дружелюбными интонациями. — Поверь мне, приятель, это гораздо вкуснее и питательней, чем протухший дохлый шмель. Давай, не стесняйся. Приятного аппетита.

— Отойди дальше, чёты там встал-то? Он же боится! — Голос Киры всё ещё звучал раздражённо. И от него пёс снова напрягся и задёргал верхней губой.

— Нет. Он не боится. — Я продолжал стоять на месте и говорить спокойно. — Он проверяет — действительно ли я такой, каким кажусь. Действительно ли я такой же, как он. Или просто размазня, которая пытается казаться чем-то большим, подняв шерсть на загривке.

Через пару секунд пёс перестал рычать и принюхался. И голод всё-таки победил остатки осторожности. Шагнув к банке, зверь схватил её зубами за край и, отбежав в сторонку, скрылся за жидкими кустами.

— Всё, это теперь наше. — Я кивнул на посиневшую руку, торчащую из-под земли. — Давайте посмотрим, кого это тут прикопали.

— Тебе чё делать нефига? Пойдём дальше, пока этот блохастый не вернулся. — Кира отпустила меч и подошла поближе.

— Я хочу понять, кто его тут прикопал. И зачем. Неужели тебе не любопытно? — Шагнув к бледной конечности, я взялся за рукав и потянул на себя. — Они же своих в лучшем случае в реку скидывают. А если его тут кто-то кокнул в лесу, то почему заморочился с похоронами... Ты бы вот стала его закапывать, если б прирезала тут при случайной встрече?

— Да нахер надо!

— Вот именно.

Едва присыпанный труп легко вылез из-под своей недомогилы после пары рывков. Мёртвые глаза, засыпанные бурыми крошками, глянули в небо с каком-то испуганным выражением, навсегда застывшим на бледном лице.

— Чё-то крови нет, вроде... Как он умер-то? От инфаркта?

— Задушили. — Я указал на синяк под воротником спортивной куртки. — Судя по цвету следа от удавки... Примерно сутки назад. Вчера утром.

— Смотри... — Денчик копнул рыхлую землю носком кроссовка. — Тут, походу, ещё один...

Из-под отброшенного в сторону комка почвы тоже показался кусок грязной одежды.

— Ну-ка... — Раскидав землю, мы вытащили на свет второго пацана. Тоже шмель. Тоже задушен. Но с двумя лентами на правом рукаве. И в целом — поздоровее первого.

— А может тут в лесу тоже какой-нибудь мститель в маске живёт, типа тебя? — Поделилась версией Кира, рассматривая дохлых гопников поближе. — Химкинский душитель... Может он тоже в одном клубе с тобой и Чёрным Жорой?

И заметив то, как побледнел озиравшийся Денчик, она ухмыльнулась и немедленно развила успех своей пугалки:

— Или вообще... Слендермен какой-нибудь... — Плавно помахав руками в воздухе, словно конечностями мифического душителя, она улыбнулась ещё шире. — Жора-мутант... Из Рязани!

— Ну конечно. Жора-мутант, который никогда не забывает похоронить свои жертвы. — Оглянувшись, я осмотрел участок земли вокруг дуба. — Псы, когда дрались, конечно, основательно тут наследили. Да и дождь сквозь крону всё-таки пробился... Но вчера здесь было минимум четверо человек...

— Опять следы видишь? — Девчонка тоже осмотрелась. — И где?

— Вон там у корней. Один рисунок подошвы. Там правее сохранился другой. И там, где я поставил банку, было ещё два.