Повелители лошадей (ЛП) - Кук Дэвид Чарльз

Раздосадованная своим разговором, Баялун подождала, пока все тянувшиеся струйки дыма не исчезнут. Тяжелый аромат благовоний все еще висел в воздухе. Удовлетворенная тем, что все следы ее работы исчезли, Баялун собрала свой мешочек с благовониями и поставила жаровню на прежнее место. Медленно проковыляв к двери, поскольку в последнее время она двигалась более скованно, когда никого не было рядом, она развязала узлы и откинула створку. Высунув голову на послеполуденное солнце, она напугала охранников, которые непринужденно стояли по обе стороны двери.

— Пошлите гонца за Генералом Чанаром. Скажите ему, что для хадун было бы большой честью, если бы он посетил ее. Она слегка закашлялась и поняла — каким хриплым был ее голос в задымленной палатке.

Пока один охранник ушел проследить, чтобы ее приказы были выполнены, Баялун велела другому принести один из маленьких сундуков, чтобы она могла посидеть на солнышке. Устроившись поудобнее, она поставила посох между ног и обхватила руками его сучковатое деревянное древко. Солнечные лучи пронизывали прохладный весенний воздух и согревали ее усталое, ноющее тело. Через короткое время она закрыла глаза и расслабилась.

Для прохожих, которые, возможно, не знали ничего больше, Баялун была просто еще одной матроной, дремлющей под теплым послеполуденным солнцем. Но она не спала. Уголок ее сознания все еще был настороже и внимателен, прислушиваясь к внешнему миру. Но остальная часть ее разума блуждала, возвращаясь мыслями к другим временам, более юным дням среди Маралой — народа ее матери.

Звуки шагов вывели Баялун из ее мрачных раздумий. Она вытянула шею, пытаясь прочистить мозги. Открыв глаза, она увидела Чанара, нетерпеливо ожидающего ее слова.

— Я пришел оказать вам честь, — сказал он напыщенно. Он не преклонил колени перед хадун, а стоял, ожидая, когда она заметит его присутствие.

Баялун посмотрела на него поверх золотого навершия своего посоха. Высокомерие генерала было почти осязаемым, но он по-прежнему отличался привлекательной фигурой. Его косы были длинными и пышными, а усы тщательно подстрижены. Одетый в доспехи, он выглядел могущественным воином, каким и был на самом деле, одним из семи доблестных мужчин. — Помоги мне подняться, — сказала она, хотя это прозвучало скорее как команда. Чанар легко поднял Баялун на ноги.

Генерал последовал за ней в юрту и обнял ее за талию, как только полог закрылся. Она мягко выскользнула из его объятий и блокировала его своим посохом. — У тебя все еще есть желание... Глаза Чанара похотливо заблестели. — Чтобы забрать власть, которая должна принадлежать тебе? — закончила хадун.

Он остановился на месте, несколько озадаченный ее вопросом. — Ты имеешь в виду, чтобы стать каханом?

— Конечно.— Ее легкая улыбка насмехалась над ним. — А что еще?

Чанар отвернулся, сцепив руки за спиной, в нем поднимались высокомерие и желание встретиться лицом к лицу с тем, что осталось от его верности. — Раньше, когда мы говорили, были твои слова — «Кто мог бы спасти империю, если бы кахан умер?» — Ты говорила о вещах, которые могли бы произойти, могли бы случиться, даже намекала, что ты что-то увидела с помощью своего искусства. Я тебе поверил. Чанар снова повернулся к ней, на его лице застыло выражение предательства.

— Но потом кахан показывает это... существо, которое напало на него. Тогда я понял, что ты не строила догадок. Ты сделала это. Ты послала зверя, даже не человека! Даже Ямун не должен был так умереть. Ты хотела убить Ямуна, но тебе это не удалось. А теперь ты хочешь попробовать еще раз — и втянуть в это меня.

Баялун склонила голову набок, пока Чанар говорил, наблюдая за ним сквозь постепенно сужающиеся щелочки. — Итак, вот и все, — сказала она мягким монотонным голосом, — твое мужество покидает тебя, когда твоя рука должна держать поводья. Ты готов позволить мне выполнять твою работу. Неудивительно, что ты такой прекрасный генерал — приказываешь другим идти на смерть.

Чанар покраснел от гнева и смущения, и его голос повысился до рычащего шипения. — Это неправда! Я храбрее любого мужчины. Ты изменяешь мои слова. Просто теперь я вижу, что ты хочешь, чтобы я был твоим убийцей.

— Глупый человек. Если бы мне нужен был убийца, я могла бы найти того, у кого не было бы сомнений, — ответила Баялун, слегка отмахнувшись от его ярости. Она положила руку ему на грудь. — Мне не нужен убийца; я обратилась к тебе, потому что вижу, что ты лидер. И мне показалось, что я увидела мужчину, но ты боишься даже услышать то, что я хочу сказать.

Чанар стиснул зубы, сдерживая ярость. — Ямун — мой анда, — выплюнул он.

Баялун ухватилась за его слова, как ястреб, клюнувший на приманку дрессировщика. Ее челюсть дрожала, когда она кружила вокруг него. — Он обращается с тобой как со своим андой? — подначивала она. — Ты пьешь его кумыс? Нет, маленький лысый иностранец делает это за тебя. На его советах заседает священник, а не ты. Его сопливые сыновья ведут его Кашиков в бой. Другие насмехаются над тобой за твоей спиной.

Сверкая глазами, как охотница, готовящаяся к убийству, вдова прижалась к Чанару и продолжила шептать ему на ухо. — Я слышала их, когда хан заседал с другими ханами. Я слышала, как они говорили о тебе. Дурак, злая собака, ленивый мул — вот что они говорят. Потом они смеются у костра и пьют еще кумыса. Возможно, они правы. Я предлагаю тебе трон Туйгана, и ты его не возьмешь.

— Баялун, у тебя есть свои причины, чтобы его не стало! Если бы не я, ты бы обратилась за помощью к другому, — обвинил ее Чанар.

— Конечно, у меня есть свои причины, и я обращусь к любому, кто сможет мне помочь, — последовал решительный ответ. В голосе вдовы не было стыда, только горький оттенок ненависти. — Я думаю о своем сыне. Я думаю о своем муже — моем настоящем муже, а не об этом убийце, за которого меня заставили выйти замуж. Я не забыла их. У меня есть право, — отрезала она. — А разве у тебя нет на то своих причин? Ямун приведет всех нас к уничтожению, разбив наши армии о Драконью Стену Шу Лунг. Возможно, священник предложил это как способ уничтожить нас всех. Итак, что ты собираешься делать?

Вторая императрица отступила на шаг назад, ожидая ответа Чанара. Он стоял тихо, его грудь тяжело вздымалась, пальцы медленно разжимались за спиной. Краска, которая сошла с его лица, постепенно возвращалась. Ветер дул в юрту, поскрипывая плетеными стенками. Дверная створка ударилась о деревянную раму.

Чанар откинул голову назад, глядя в сторону дымового отверстия. Его губы зашевелились, произнося беззвучную молитву. Наконец, он опустил голову и посмотрел уверенной в себе Баялун прямо в глаза, как будто пытался проникнуть в глубины ее темной натуры.

Она не дрогнула от его пристального взгляда, а встретила его прямо. Дерзкая, самоуверенная, дикая — эти качества Чанар разглядел в блестящей черноте ее глаз.

Генерал моргнул, отрываясь от ее гипнотического взгляда. Он принял свое решение. Чанар осторожно вытащил свою длинную изогнутую саблю из ножен, позволив слабому солнечному свету, проникавшему через дымовое отверстие, поиграть на лезвии. Дерзким движением он воткнул его в ковер между ними. Баялун осторожно коснулась лезвия своим посохом.

— Скажи мне, что я должен делать, — мрачно потребовал он.

— А пока пойдем со мной, — мягко ответила Баялун, холодность покинула ее теперь, когда она одержала победу. Баялун взяла Чанара за руку и мягко потянула его в заднюю половину палатки. — У нас будет время для разговора позже.

*****

Измученный Коджа, спотыкаясь, брел сквозь мрак. Он весь день провел за переговорами с дипломатами своего старого господина, Принца Оганди. Только сейчас он смог видеть это таким образом — принц Оганди был тем человеком, которому он когда-то служил, казалось, столетия назад. Эта встреча подтвердила отделение Коджи от своего собственного народа. Он отчетливо видел выражение возмущения и ярости на лицах Хазарских дипломатов, когда его представили как представителя кахана. Его титул, конечно, ничуть не помог переговорам.