Отель «Оюнсу» - Сергей Тармашев

– Ми-и-лая… иди… к нам… – Вылезшие из орбит глаза мертвеца смотрели прямо на неё. – Пора…

– Ты хочешь, чтобы я перед смертью сходила с ума от ужаса! – Марина, изо всех сил удерживая себя в руках, отвернулась от окна и попыталась пнуть Петра ногой. – Не дождешься, долбаное чудовище! Мне не страшно!

– Серьёзно?! – хохотнул тот, легко отшагивая назад, и её нога ударила пустоту. – А вот так?

Он щелкнул пальцами, и фонарь в руках Марины погас. Помещение мгновенно захлестнул мрак, в котором зашевелились жуткие тени, неуклюжей шаркающей походкой приближающиеся к ней со всех сторон с призывно протянутыми руками. Булькающий кровавой пеной хрип мертвецов наперебой звал её, требуя навсегда присоединиться к убитым.

– Не подходи! – Марина сорвалась на крик, бросая в управляющего ставший бесполезным фонарь, но попасть не смогла. Она судорожно сунула руку в карман и выдернула оттуда металлический квадратик зажигалки. В заполняющей зимовье темноте одиноко вспыхнул крохотный язычок пламени. – Ты боишься огня! Я знаю! Назад!

– О да! – Улыбающийся Петр возник из темноты прямо перед ней. – Уж не этим ли гигантским костром ты собираешься меня поджечь?! – Он издевательски рассмеялся и добавил: – Пати начинается! Пришло время эмоций!

Внезапно его тело стало меняться. Он увеличивался, разрывая на себе одежду и теряя человеческие очертания, и на глазах превращался в высокого и скрюченного жуткого монстра, покрытого струпьями серой кожи, густо кишащими трупными червями. Лишенные зрачков черные маслянистые глаза, разделенные длинным глубоким шрамом, сверкнули ненавистью, и выпяченная верхняя челюсть шевельнулась, сбрасывая на пол нескольких личинок.

– Могу тебя успокоить! – В его хриплом голосе сквозила дикая злоба: – Будет очень больно!

Монстр занес для удара костлявые, покрытые разлагающимися мышцами и истлевшей кожей руки, и в дрожащем свете зажигалки мелькнули длинные узловатые пальцы с мощными когтями.

– Мне обещали, что всё так и произойдет, – негромко прошептала Марина и выронила горящую зажигалку.

Чудовище рванулось к ней, и в этот миг вокруг табуретки взметнулось пламя, стремительно пожирая залитый бензином пол. Монстр словно ударился в невидимую стену и дико взревел от боли, отпрыгивая от Марины, но пламя уже охватило помещение и ползло вверх по его ногам, с треском испепеляя червей, густо покрывающих полуразложившуюся плоть. В охваченных огнем дверях мелькнул человеческий силуэт, и рядом с Мариной возник егерь с факелом в руке. Он схватил девушку одной рукой, коротким мощным движением ткнул факелом в искореженную болью морду монстра, опрокидывая его на охваченный огнем пол, и в два прыжка выскочил из зимовья. Оказавшись на улице, он сбросил Марину в снег и вернулся на крыльцо. Егерь захлопнул дверь зимовья, подпер её мощным поленом и пошел прочь.

– Поджигай! – коротко кивнул он Максу, застывшему невдалеке с двумя факелами в руках.

Макс несильно замахнулся и швырнул один из них к стене сруба. Облитое бензином дерево вспыхнуло, быстро занимаясь пламенем по всей площади, и спустя минуту перед тремя стоящими рядом людьми пылал гигантский костер, в котором с тихим шипением таяли хлопья усиливающегося снегопада. Вскоре беснующиеся надрывные вопли, доносящиеся изнутри пылающего сруба, начали стихать, и егерь посмотрел на забрезживший над верхушками деревьев рассвет.

– Пора уходить, – всё так же безразлично произнес он. – Снегопад усиливается. Через несколько часов огонь погаснет.

От громко трещащего лопающимися бревнами пожара отходили молча. Идти на охотничьих лыжах с непривычки было неловко, и сжимающая факел Марина сосредоточенно смотрела под ноги, боясь отстать от уверенно двигающегося впереди егеря. Они прошли несколько десятков метров, когда замыкающий их небольшую группу Макс тихо позвал её:

– Марина! – Она обернулась, глядя в указанную им сторону, и остолбенела от ужаса.

Вместо роскошного отеля посреди таежной долины стояло несколько прогнивших лачуг. Дырявые, покосившиеся развалюхи состояли из почерневших от древней старости досок и жердей, закрытых обрывками истлевших шкур, в гнилых струпьях которых густо шевелились белесые личинки каких-то насекомых. Утренний ветер гулял по дырявым хибарам, хлопая рваньем шкур и скрипя гнилью досок, и над всем этим вдали возвышалась уступчатая пирамида из багрового камня. Её залитые кровавыми потеками террасы были усеяны человеческими костями, и даже отсюда Марина хорошо видела зияющие глазницы тысяч пробитых черепов. На самой вершине пирамиды, словно корона, венчающая бесконечную череду ступеней, чернели девять распятий в форме буквы «Х», на которых головами вниз были укреплены свежие тела с перерезанными горлами и выпотрошенными животами. Густая лужа крови, образовавшаяся под ними, стекала с усеянной костьми террасы новыми багровыми струйками, замысловато разбегаясь по высеченным на стенах неизвестным символам. Несмотря на километровое расстояние, изуродованные застывшими гримасами боли и ужаса лица друзей смотрели на Марину будто в упор, и казалось, что если протянуть руку, то она коснется их остекленевших глаз. Что-то чужое зашевелилось у неё в желудке, и Марина упала на колени, содрогаясь в приступе рвоты. Она скулила от ужаса, надрывно выплевывая в снег сгустки кишащей личинками гнили, и безумным взглядом смотрела на белесых червей, вяло дергающихся на убивающем их морозе. Склонившийся над Мариной Макс увидел выходящих из неё личинок и инстинктивно отшатнулся, испуганно глядя на егеря.

– У тебя такие же, – безразлично произнес тот и сделал короткий жест рукой в её сторону. – Присоединяйся, не помешает.

Смысл слов егеря дошел до сознания Макса, и его глаза расширились от панического ужаса. В горло ударила тошнота, и он согнулся в рвотном позыве. Прийти в себя им удалось не сразу. Макс долго отплевывался, вытирая рот пригоршнями снега, после чего принялся обтирать Марину.

– Вы закончили? – флегматично поинтересовался егерь. – Тогда вперед. У меня много дел.

Он убедился, что они встали на лыжи, и пошел дальше, углубляясь в заснеженную тайгу. Сколько времени Марина шла молча, переставляя ноги как заведенная кукла, она не помнила. Потом полубезумный туман, окутывавший сознание, начал рассеиваться, и она поняла, что чем дальше отходит от долины, тем легче ей становится. В какой-то момент она увидела, что они пересекают по льду реку и идущий впереди егерь смотрит вверх. Там, высоко в небесной синеве, застыл силуэт большой странной птицы с драконьими крыльями. Птица словно почувствовала взгляд егеря и издала протяжный крик. Егерь мгновение наблюдал за ней, после чего пошел дальше.