Забытое - Марина Суржевская

напали одновременно. И все же бесх на мгновение раньше. Он ринулся к Киару, втягивая воздух и пытаясь рассмотреть чужака. Темно-серое тело бесха — худое, но покрытое чешуёй и шипами — вертелось, словно смерч. С другой стороны попер огромный щитабрюх. Лорд швырнул в него кинжал, но лезвие лишь черкануло по броне изменённого. С жутковатым воем бесх сложил трубочкой черные губы и плюнул. Ядовитая слюна зашипела на стене — там, где ещё мгновение назад был северянин. И туда же впечатался кулак щитабрюха! Со стены посыпалось каменное крошево, словно по ней приложили кувалдой!

Северянин крутнулся и протянул ладонь. Лежащий за спинами чудовищ кинжал дрогнул и взлетел. Пронёсся по широкой дуге и с хрустом вонзился в спину бесха — по самую рукоять. Чудовище захрипело и рухнуло на пол. Взревевший щитабрюх с рыком бросился на Киара. Бронированное бочкообразное тело перло, словно Имперский Экспресс! Если ему удастся добраться до северянина, того не спасет умение обращаться с мечом. Киар нырнул вправо — под огромную руку чудовища, прокатился по полу, пачкаясь в крови бесха. Вскочил и попытался выдернуть возвращающийся кинжал из тела чудовища, но сталь вошла так глубоко, что застряла в кости. Рычащий щитабрюх снова кинулся на лорда, и тот подумал, что надо скорее заканчивать — рев привлекает внимание. Удар тяжелой лапы отбросил Киара к железной установке. И зверь тут же кинулся снова, не давая не то что подняться — вздохнуть!

И напоролся за белое лезвие, словно по волшебству оказавшееся между северянином и чудовищем. Клинок вошел в единственное незащищенное место на горле щитабрюха, прорезав его насквозь. На миг зверь застыл, но тут же рухнул, когда Киар рывком оказался на ногах, сжимая оружие.

И с неудовольствием глянул на темнеющие арки окон, в которых стремительно увеличивались силуэты приближающихся харкостов. Его заметили. Но это уже было неважно — на краю острова загорелся маяк. Оранжевый свет вспыхнул на вершине белой колонны, словно знамя освобождения.

Харкосты были уже совсем близко, и Киар развел руки. Сила рубиновой короны обожгла вены северянина живым огнем. На миг лорд покачнулся, принимая мощь второго мертвого рубина. И, отзываясь на зов артефакта, северный ветер с воем ударил в стены башни, ломая кладку и отшвыривая прочь подлетевших харкостов. Рубиновая корона давила на лоб, от использованной силы кровь все ещё кипела так, что вдоль хребта тек пот. Не будь Киар наследником Северного короля, его вены уже спеклись бы от этой силы.

Но он выстоял. Удержал мощь короны. Победил.

И обернулся к тому, кто все это время стоял за железной установкой.

Два взгляда встретились — ледяной алый и потемневший карий. Два человека застыли, сжимая оружие. Окровавленное белое — у Киара, блестящее чистотой — у ренегата.

— Отойди в сторону, Айрон, — чуть сипло произнес наследник Севера. — Отойди — и возможно, я сохраню твою поганую жизнь.

Айрон откинул голову и расхохотался.

* * *

Маяк вспыхнул одновременно с пожаром на острове. Первый приказывал имперским войскам на берегу приготовиться к атаке, второй — отвлекал внимание от решеток, которые выламывали заточенные в гарнизоне февры.

Железные пруты, давно обработанные настоем, за несколько дней подточившим основания решеток, со звоном посыпались на землю. Буран Эйсон первым вывалился наружу и ногой отбросил гору снега под засохшим дубом. В ледяном нутре тускло блеснул черный металл — мечи и ножи, оставленные для пленников. И первым делом Эйсон срезал с руки запирающий браслет. Глубоко втянул воздух, ощущая, как наполняет тело сила Дара.

За стеной рычали и выли измененные, а огонь лизал стены гарнизона. И пока чудовища пытались понять, как потушить пламя, почти все февры оказались снаружи, без браслетов и при оружии.

Заросшие и злые легионеры переглянулись и кровожадно усмехнулись.

— Давайте покажем, кто здесь хозяин! Вперед! — сказал Ральф и перемахнул через низкую ограду. Остальные ринулись следом, стряхивая с запястий срезанные браслеты.

* * *

— Они отступают! — заорал Ρинг, потрясая железной грозой. — Отступают!

Я сжал идары — все еще идеально чистые. Непростительно чистые! С самого начала мы договорились, что атаку поведет Ральф, я же предпочитал держаться в стороне, потому что не знал, сумею ли совладать с Тенями. «Обойдитесь без лишних жертв, — велел я феврам. — Измененных будет судить Империя».

Легионеры понимающе кивнули.

И кинулись в бой.

Бой?

Я распахнул крылья и запрыгнул на черепицу ближайшего дома. С нее был виден пылающий гарнизон и сражение. Да какое к склирзу сражение! Нахмурившись, я всмотрелся в снежную круговерть. Что происходит, раздери всех Двуликий?

Чудовища отступали, и железные грозы жадно сверкали синими искрами, но пока не испили ни капли вражеской крови. Февры и вооруженная армия лесорубов, кузнецов, фермеров и прислужников с криками теснили измененных к стенам Вестхольда. Те рычали, визжали, шипели и покорно отступали.

Я оглянулся на сторожевую башню, где сейчас находился лорд Аскелан. Но воздушная защита острова по-прежнему накрывала Двериндариум непроницаемым куполом. А ведь Киар уже должен был отключить зеркальную установку…

Легионеры приблизились к Вестхольду.

«Убей, убей, убей!» — зашептала мне на ухо Безымянная, обдавая тело могильным холодом.

И тут я понял, что настораживало меня с самого начала. Измененные двигались слишком слаженно. Как единый организм. Как солдаты, выполняющие приказ. Они не отступали. Они заманивали людей туда, куда им было удобно.

Это все гребаная ловушка. Нас провели. Или предали. Тот, кто знал о готовящемся наступлении.

«Убей!» — взревели Тени, заворачиваясь вокруг меня смерчем. Над головой загрохотало, и белая шипастая молния разорвала небо пополам.

Я упал с крыши, устремляясь к легионерам. Приземлился недалеко от солдат, увидел изумленный взгляд Эйсона, брошенный на мои крылья.

— Не нападать, — велел я, выступая вперед.

Чудовища перед нами тоже выстроились линией, угрожающе порыкивая и шумно втягивая воздух. И тут их ряды раздвинулись, пропуская человека. Рыжий узурпатор с ухмылкой провернул в руках серповидные мечи.

И увидел меня.

Насмешка исчезла с его лица, и оно исказилось от ненависти. Ненависти и… какого-то болезненного понимания.

— Вон оно как…А ты живучий, февр, — протянул ублюдок, сплюнув на снег. — Надоело тебя убивать. Ну ладно, сегодня