Вечная тайна футбола - Михаил Якушин

Пришла очередь Николая Петровича Морозова, в прошлом известного полузащитника московского «Торпедо», а затем и тренера этого клуба, отличавшегося хорошими организаторскими способностями. На чемпионате мира 1966 года в Англии Морозову удалось сделать то, что пока не удавалось у нас никому, – вывести сборную на четвертое место, за что она была награждена бронзовыми медалями.

Я присутствовал на том первенстве и могу сказать, что и состав нашей команды там был неровным, и игра. Выделялись тогда в сборной Яшин, Шестернев, Хурцилава, Сабо, Воронин, Численко, Банишевский… В четвертьфинальной встрече с венграми нам, на мой взгляд, даже повезло. После того как Численко в дебюте матча забил гол, соперники атаковали беспрерывно. За ту игру надо отдать должное Яшину – в очередной раз он выручил команду, да еще венгры промахивались порой из верных позиций. Победив в конце концов со счетом 2:1, сборная СССР вышла в полуфинал, где встретилась с командой ФРГ. Здесь уже не повезло нам. Получив болезненный удар по ноге, потерял контроль над собой Численко и кинулся мстить обидчику, за что судья удалил его с поля. Выиграть же вдесятером у такого сильного соперника, как западногерманская сборная, было, конечно, нереально.

Чемпионами мира стали тогда англичане. Мне понравились лишь отдельные игры этой команды и некоторые ее футболисты: вратарь Бенкс, защитник Мур, игроки средней линии Стайлз, Болл, Бобби Чарльтон… Английская сборная первой показала миру игру по схеме 4+4+2. Два их центрфорварда – Херст и Хант – находились впереди и в центре, а атаки на флангах активно и смело вели полузащитники и защитники. Команда нападала и оборонялась постоянно большими силами (как правило, восьмером). Похожего принципа игры я придерживался еще в годы работы в московском «Динамо», но здесь воображение поражал высокий уровень функциональной подготовки практически всех футболистов сборной Англии, которые показывали просто фантастическую работоспособность. Действовали они, правда, большей частью прямолинейно, за исключением, может быть, Бобби Чарльтона, что вызывало нарекания со стороны любителей игры тонкой и изящной, типа бразильской. Тогда футбол в исполнении англичан довольно метко нарекли «индустриальным». Все-таки у них работа превалировала над игрой. Как бы там ни было, энергия и напор на том чемпионате торжествовали.

После того как сборной СССР воздали должное за успешное выступление в мировом первенстве, Морозов, не знаю уж почему, сам подал в отставку. В этот момент меня и назначили старшим тренером главной команды страны.

Есть ли разница в работе тренера клуба и тренера сборной? Есть, и немалая.

Тренер клуба – это человек, работающий с футболистами по всему комплексу. На протяжении длительного времени он занимается с ними физической, технической, тактической и психологической подготовкой. Игроки, надо заметить, в клубе разные: хорошие, средние и даже плохие. С одной стороны, поэтому постоянное общение с командой позволяет тренеру лучше влиять на ее подготовку, а с другой – неодинаковый уровень мастерства футболистов ставит перед ним постоянно сложные задачи.

В распоряжении же тренера сборной находятся лучшие игроки страны, а с ними, безусловно, работать легче. Они не только быстро усваивают твои идеи, но и развивают их, помогая тем самым тебе.

Сборной, однако, противостоят более серьезные соперники. И ответственность за исход турнира у ее тренера во сто крат больше. Спортивная общественность (в кавычках и без) проигрыш сборной воспринимает всегда болезненно.

Максимализм вообще свойствен как любителям футбола, так и тем, кто им руководит. От своей команды они требуют и ждут только успехов, и никакими ссылками на объективные и субъективные причины неудач их не проймешь.

Я принял команду в тот момент, когда ей предстояли отборочные матчи чемпионата Европы со сборными Австрии, Финляндии и Греции. Прежде всего мне нужно было определиться с составом, после чего наиграть его во встречах с сильными зарубежными соперниками.

Не буду утомлять подробностями «черновой» работы, которую пришлось проделать, прежде чем сборная СССР под моим руководством вышла на первый свой матч 10 мая 1967 года. Тогда команда провела товарищескую встречу со сборной Шотландии в Глазго. До этого футболисты наших стран друг с другом никогда не играли.

Предварительно в Лондоне на стадионе «Уэмбли» я посмотрел матч первенства Великобритании, в котором шотландцы в отличном стиле победили тогдашних чемпионов мира англичан – 3:2, причем по ходу игры вели в счете 3:0. Замечу, что той весной клуб «Селтик», игроки которого составляли основу сборной Шотландии, стал обладателем Кубка европейских чемпионов.

Наш состав в Глазго на стадионе «Хемпден парк» выглядел так: Яшин, Афонин, Шестернев, Хурцилава, Воронин, Сабо, Медвидь, Численко, Стрельцов, Малофеев. Я ориентировался в основном на тех футболистов, которые играли в сборной и прежде, но, как потом вы убедитесь, вел постоянные поиски лучших сочетаний звеньев команды. В интересной и красивой игре мы победили хозяев поля – 2:0. Первый мяч известный шотландский защитник Джемел забил в свои ворота, а затем отличился старательный и энергичный киевский динамовец Федор Медвидь.

Приведу несколько строк из отчета о той: игре шотландского журналиста Д. Маккензи: «Одиннадцать стройных, сильных, с ясной целью парней из сборной СССР решительно низвели Шотландию до ее истинного места в мировом футболе, одержав простую и ясную победу. А ведь месяц назад на „Уэмбли“ шотландцы хором распевали песню о том, что они лучшие в мире, так как побили Англию… Знаменитый издавна „хемпденский рев“ болельщиков отсутствовал – реветь не было повода. Шотландцы, которые становились на колени и целовали траву на „Уэмбли“, здесь, в Глазго, только пахали зеленый газон „Хемпден парка“…

Спустя 18 дней мы провели еще один товарищеский матч – с командой Мексики. По моему настоянию встреча с мексиканцами состоялась в Ленинграде. Этим сборная как бы отдавала дань уважения городу, где зародился русский футбол.

Заболел Хурцилава, в связи с этим пришлось видоизменять линию обороны, и состав на матч был выставлен такой: Яшин (Кавазашвили), Ленев, Шестернев, Афонин, Данилов (Сараев)", Воронин, Сабо, Медвидь, Численко, Стрельцов, Бышовец (Еврюжихин). Мы вновь победили 2:0, а мячи у нас забили Численко и Бышовец.

3 июня на знакомом мне до мелочей парижском стадионе «Парк де Пренс» сборная СССР обыграла сборную Франции со счетом 4:2. Стартовый состав у нас практически был таким же, как и в Ленинграде, только вместо Данилова играл Соснихин. После первого тайма мы проигрывали 1:2, но, как образно заметил известный французский журналист Жак Ферран, «создавалось впечатление, что французы приняли старт на 800 метров, в то время как их соперники собирались бежать 5000».

Команда у нас по составу все еще была, я бы сказал, «пестренькая», неровная, но в атаке сыграла в тот день просто хорошо – комбинации разыгрывались быстро, толково, технично и завершались результативно. Два мяча забил Численко, безусловно лучший игрок матча, и по одному Стрельцов (тот же Жак Ферран заметил, что он «подобно дровосеку, прорубал себе широкие просеки на подступах к штрафной») и Бышовец.

Оставалось ровно восемь дней до первого отборочного матча с командой Австрии, который мы проводили в Москве.

К этому моменту уже примерно вырисовался основной состав команды.

С линией атаки в принципе проблем не было. Постоянное место в ней я отводил 30-летнему тогда московскому торпедовцу Эдуарду Стрельцову. Он был и ударным форвардом и организатором игры нападения. Часто спрашивают: когда сильней играл Стрельцов – в юные или зрелые годы? В молодости он, конечно, был побыстрей, но потом зато, приобретя опыт и повысив технику, стал более рассудительным и грамотным игроком. Я его прямо спросил перед тем, как пригласить в команду: «Хочешь играть в сборной?». Он ответил: «Хочу!». Тогда я продолжил: «Ты нужен сборной, но только в том случае, если будешь добросовестно относиться к режиму и тренировкам. Согласен?». «Согласен», – последовал ответ. В тех эпизодах матча, в которых Стрельцов принимал участие, он действовал мастерски.

Большинство его передач были острыми, интересными, удобными для партнеров и неприятными для противника. А это одна из основ футбола – все делать удобно для своего игрока и неудобно для чужого. Если передачу было отдать некому, Стрельцов не задумываясь шел на обводку, которой владел в совершенстве, а обойдя соперника, решал, как лучше поступить дальше: или удар самому нанести, или открывшегося за это время партнера использовать.

К сожалению, Стрельцов часто ограничивал свое участие в игре, вступал в нее периодически, выборочно, в основном в те моменты, когда чувствовал, что ему наверняка удастся сделать чтото стоящее. И поэтому он до конца так и не раскрыл весь свой огромный потенциал как в клубе, так и в сборной.