Алоха из ада - Ричард Кадри

Вика» визжит. Вот то, что мне нужно для Чёрной Георгины. Вот правильный способ уйти, как любит говорить Видок, лю мердье[162]. Я резко перевожу рычаг в положение «драйв» и жму педаль в пол, дымя покрышками и рыская, прежде чем совладать с этим зверем. Суицид по-прежнему чертовски пугающая идея, но сжигание резины полицейской машины хотя бы делает её чуточку веселее.

Креншоу прямо впереди. В моей голове проносится Кэнди. Красные прорези глаз в чёрном льду. Зубы бешеной собаки в моём плече. Да, я оставляю тебя ради другой женщины, но она мертва, и это всего на три дня, а затем я вернусь. Обещаю.

Заткнись. Не время для этого. Я отпихиваю её назад вместе с ангелом.

Когда подкатывает лицо Элис, я не бегу от него. Я рассматриваю его с дюжины разных углов. Говорила ли правду Медея? Возможно ли, что Элис лгала мне всё то время, что мы были вместе? К моему удивлению, ангел является с ответом: «Какая разница?».

Он прав. Даже если она Лиззи Борден[163], неужели я оставлю Элис там?

Нет.

Неужели я упущу шанс открутить Мейсону голову, когда он увидит, что я спас её?

Нет.

Не думай. Просто езжай. Нет времени. Нет мыслей. Нет последствий. Просто яркая вспышка боли, и вот я дома. Нет ничего, кроме спешки.

Когда я вижу проезд Креншоу под I-10, то останавливаюсь, включаю задний ход и проезжаю полквартала назад. Вдалеке я вижу полицейские огни, направляющиеся на вызов к раненому полицейскому.

В жопу Баву. В жопу сомнения. Всё в жопу. Я жму на педаль газа и направляю машину на опору шоссе в середине проезжей части, в центр перекрёстка. Достаю из кармана пластмассового кролика и сжимаю его в зубах. Надеюсь, Мустанг Салли, ты там. Я никогда не молился Богу, но сейчас я молюсь тебе. Пожалуйста, хоть бы ты знала, какого хера ты делаешь.

Я делаю всего на волосок больше ста десяти, когда врезаюсь. Время замедляется, машина подпрыгивает на бордюре и преодолевает последние несколько метров по воздуху. Когда мы сталкиваемся, на самом деле это не больно. Больше напоминает сокрушительный сверхзвуковой удар, когда весь воздух и жидкости моего тела извергаются из меня, словно фейерверк в мясной лавке. Мои глаза не могут сфокусироваться. Мир представляет собой жидкое размытое пятно. Я слышу визг и скрежет металла, когда «Кроун Вик» расплющивается об опору. Рулевое колесо выгибается вверх и превращает мой череп в тесто для торта. Передняя часть машины разлетается вдребезги и миллион пластиковых и металлических бритвенных лезвий сдирают мою кожу с костей. Мои руки ломаются, когда я перелетаю через приборную панель и вылетаю в окно. При этом одно колено цепляется и разрывается на части. В водовороте пламени я скольжу по капоту машины, словно олимпийский чемпион по фигурному катанию, когда двигатель взрывается.

Время снова меняется. Стремительно возвращается к нормальной скорости. Я скольжу сквозь огонь и топливо, и безвольным огненным шаром вылетаю с другой стороны. Мои глаза успевают сфокусироваться на опоре автострады. Забавно. Кажется, что это не я лечу в неё. Выглядит так, словно она идёт за мной.

И мир исчезает.

У меня в глазах песок. Когда я пытаюсь смахнуть его, то лишь сильнее втираю. Перекатываюсь, чтобы моё лицо оказалось повёрнутым к земле, и провожу рукой по всему лицу, чтобы всё с него упало вниз, а не обратно на меня. Я весь в песке, словно катался в наполнителе для кошачьих туалетов. Прочистив глаза, я набираю немного слюны и сплёвываю, прочищая горло от песка.

Вот и всё. Всё, что я могу сделать сейчас. Я уже всё спас? Полагаю, нет.

Мир снова исчезает.

Когда я очухиваюсь, всё становится немного лучше. Ощущение, что то, что давит на меня, может быть моим телом, а не мешком мокрого цемента. Я открываю глаза. Мир представляет собой смазанное расплывчатое место, словно я смотрю на него из бутылки водки. Судя по тому, что я могу разобрать, я всё ещё под автострадой. Солнечный свет струится с обеих сторон проезда. Я перекатываюсь на спину. Моя левая нога покоится на смятом переднем бампере полицейской машины. Я фокусирую взгляд на этом единственном изображении. Моя нога и машина. Мир постепенно возвращается в фокус.

Машина больше уже не машина. Это большой металлический окурок, который какой-то гигант затушил в шестиполосной бетонной пепельнице. Я стягиваю ногу с бампера и даю ей упасть на землю. Я ожидал увидеть много крови, но её вообще нет. Проверяю руки. Никаких торчащих костей. Нащупываю оставленное в машине колено. Оно на ноге, ровно там, где и должно быть. Моя одежда даже не изодрана. Пластмассовый кролик лежит в песке возле головы. Поднимаю его и неуверенно встаю. Мустанг Салли была права. Я прошёл через Георгину и вышел наружу самим собой. Но где я?

Я по-прежнему на перекрёстке. Вроде как. Это не проезд из прошлого вечера. Это лишь проезд, и ничего больше. По обе стороны от него нет никакой автострады, лишь потрескавшееся дорожное полотно в обоих направлениях. Бетонная опора и машина наполовину засыпаны песком, словно были здесь сотню лет. На открытой местности солнце такое яркое, что я ничего не вижу. Единственное, в чём я уверен, так это в том, что это не Лос-Анджелес и чертовски уверен, что и не ад.

Я выхожу на свет через дальний конец проезда. Мне приходится закрыть глаза, пока они не привыкнут к яркому свету. Когда я могу видеть, здесь не на что смотреть, лишь песок и ещё раз песок. Большие волнистые дюны, изгибающиеся к маленьким дюнам. Они тянутся бесконечно. Между песчаными холмами ведёт убогая утоптанная тропинка. По обеим сторонам тропинки торчат несколько высохших ядовитых на вид кустов. Я возвращаюсь по проезду и проверяю другую сторону. То же самое. Я посреди чёртовой пустыни. И с этой стороны даже нет маленькой тропинки, так что я возвращаюсь на другую.

Когда я выхожу, то ухватываюсь за ржавое дорожное ограждение и забираюсь на участок Сумеречной Зоны автострады. Поперёк всех восьми полос подвешен дорожный указатель. Одна из опор рухнула, но он всё ещё читабельный. Усеянные отражателями большие белые буквы на зелёном фоне. Типичная картина калифорнийского шоссе. Указатель гласит:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КИВОК

НАСЕЛЕНИЕ 0

Второй указатель поменьше показывает туда, где миллион лет назад мог быть съезд. На нём написано:

РАЙ В 10 МИЛЯХ НА ЗАПАД

Стрелка внизу указывает в том же направлении, что и утоптанная тропинка. Я слезаю и