Северный цветок - Джеймс Кервуд

Он не мог больше говорить; потому что слова тяжелым комом застряли в его горле. Жанна тотчас же обратила внимание на эту странную паузу, отбросила назад голову, уперлась руками в его грудь и глубоко заглянула в его глаза. Филипп понял, что он не имеет права дольше медлить, так как в своей эгоистической радости и без того потерял много драгоценных минут.

— Жанна! — твердо сказал он. — Пьер рассказал мне всё! Все, начиная с того дня, как он нашел вас крохотной девочкой в снегу и кончая минутой, когда ваш отец снова появился в вашем форте.

Он почувствовал, что она с каждой минутой дрожит все сильнее, и быстро продолжал:

— Дорогая моя, я должен вам сообщить, что сегодня вечером в нашем лагере произошел очень тягостный инцидент. Пьер ранен и очень хотел бы видеть вас. Что же касается Торпа, то он умер!

На один миг Филипп испугался того, что должно было случиться в ближайшую минуту. Жанна замерла. Судороги ее прекратились, и она лежала в его объятиях, как мертвая. И вдруг страшно, душераздирающе закричала, вырвалась из его объятий и, бледная, как полотно, остановилась на расстоянии нескольких шагов от Филиппа.

— Он умер?

— Да, он умер!

— Значит, Пьер убил его?

Филипп протянул вперед руки, но она, казалось, не обращала на это никакого внимания. Она прочла ответ на его лице.

— И Пьер… ранен? — продолжала она спрашивать, не отрывая от него огромных сверкающих глаз.

Прежде чем ответить, он схватил ее за руки, точно надеясь на то, что жаром своей любви сумеет смягчить удар, который должен был нанести.

— Да, Жанна, он ранен! — сказал он тихо. — Мы должны спешить, потому что я боюсь… я боюсь, что мы и без того потеряли много времени.

— Он умирает?

— Да, Жанна, боюсь, что это так!

Он опустил глаза, не в силах выдержать ее пытливый взгляд, вышел с ней из круга света, отбрасываемого огнем, и направился к той стороне скалы, которая спускалась в равнину. Вдруг Жанна остановилась и крепко сжала его пальцы. Она повернулась лицом к угрюмому, черному лесу, лежавшему на юго-западе. На расстоянии одной или двух миль поверх леса внезапно зажегся ответный сигнал, который разодрал непроглядную завесу, скрывавшую весь пейзаж.

Жанна подняла глаза на Филиппа, и он прочел в них горе и радость, любовь и муку.

— Они там! — воскликнула она. — Там Сашиго со своими людьми! Они явились вовремя и сделали все, что обещали!

До того, как они начали спускаться со скалы, Филипп еще раз крепко прижал девушку к своей груди и поцеловал ее. Теперь она уже не сопротивлялась, и Уайтмор познал всю сладость ее губ. Молчаливые в своем горе и близкие друг другу в своей радости, они быстро очутились у подножья горы, так же быстро прошли лес и бегом направились к освещенной хижине, где лежал Пьер.

Мак-Дугал находился в комнате, когда они вошли, но тотчас же поднялся со стула и на цыпочках направился в контору. Филипп подвел Жанну к койке Пьера. Как только Уайтмор наклонился над ним, он открыл глаза.

Он увидел Жанну, и в его угасающем взоре мелькнул чудесный свет. Его губы зашевелились, а руки, находившиеся под одеялом, судорожно задвигались. Жанна опустилась перед ним на колени, прижала дрожащие руки к груди, и неземной свет озарил ее лицо. Затем она опустила обе руки на щеки Пьера и низко склонила голову. Ее волосы переплелись с волосами умирающего. Филипп сдавил себе горло, чтобы не разрыдаться. Страшная тягостная тишина объяла комнату, и, боясь нарушить ее, он не двигался.

Трудно сказать, сколько времени прошло, пока Жанна, наконец, подняла голову. Она сделала это очень осторожно, тихо, словно боялась разбудить уснувшее дитя. Она повернулась к Филиппу, который тотчас же прочел в ее глазах всю правду. Ее голос был ровен и спокоен, полон ласки и нежности, когда она произнесла:

— Оставьте нас, Филипп! Пьер умер!

Женщины часто говорят так в момент величайшего горя…

ГЛАВА XXIII

На один момент Филипп склонил голову, а затем повернулся и, не проронив ни слова, бесшумно вышел из комнаты. Закрывая за собой дверь, он оглянулся и увидел, что Жанна стоит на коленях у койки человека, который только что расстался с миром. Какое-то видение на один миг мелькнуло в мозгу Филиппа, и он вспомнил про другой час, про другой год, когда Пьер стоял на коленях перед ней, отрывая ее от груди погибшей матери… Это было очень давно, с тех пор прошло много-много лет, но Жанна отдала свой долг: она стояла на коленях перед тем, кто любил ее всей душой и, не получив ответа, ушел из жизни.

Филипп был так потрясен этим зрелищем, что, отвернувшись, в первую минуту ничего не мог разглядеть. Он не мог больше сдерживать душившие его рыдания и вытер платком выступившие слезы. Он прекрасно знал, что Мак-Дугал был невольным свидетелем его слабости, но не имел никакого представления о том, что, помимо шотландца, в конторе находился еще один человек, который поднялся со стула в то время, как Мак-Дугал продолжал сидеть на своем месте.

Когда Филипп подошел ближе к свету и поднял голову, то сразу не поверил своим глазам.

Перед ним стоял Грегсон.

— Мне ужасно неприятно, Филь, что я пришел как раз в такой тяжелый момент, — очень тихо сказал Грегсон и неловко поклонился.

Филипп все еще не отрывал от него недоверчивого взгляда. Ни разу до сих пор он не глядел так на своего приятеля, с которым когда-то делил и горе и радость. Художник продолжал стоять на том же месте, почему-то не решаясь протянуть ему руку. В глазах его не было ни малейшего признака радости, которую можно было ожидать: ведь друзья так давно не виделись и расстались при столь странных обстоятельствах! Он напряженно смотрел по направлению комнаты, где лежал мертвый Пьер, и на лице его было выражение человека, кающегося в тяжких грехах.

Наконец Филипп пробормотал что-то и протянул ему руку, но Грегсон отступил на шаг назад.

— Нет, не сейчас еще! — произнес он. — Подожди… сначала выслушай меня.

Что-то неопределенное в его холодных, бесстрастных словах остановило Уайтмора. Он увидел взгляд Грегсона, устремленный на Мак-Дугала, и понял его значение. Подойдя к инженеру, он опустил руку на его плечо и произнес так тихо, что художник не мог ничего слышать:

— Мак, друг мой… она там, с Пьером. Она хочет несколько минут остаться с покойником наедине. Я очень прошу вас подождать ее снаружи, а потом проводить к жене Кассиди. Передайте ей, что я приду за ней в самом скором времени.

Он проводил инженера до двери, по дороге еще что-то шепнул ему и повернулся к Грегсону, который успел уже устроиться за небольшим конторским столом. Филипп уселся напротив него и снова по-дружески протянул руку.

— В чем дело, Г'регги? — воскликнул он. — Правду сказать, я пока ничего не понимаю! Объяснись, ради бога!