Закон волка - Андрей Дышев

— Так вынь его и положи на стол, — произнес он.

— Ты прав, — кивнул я, проталкивая руку в карман. — Так я и сделаю.

«ТТ» ударился тяжелой рукояткой о поверхность стола. Я положил его с таким расчетом, чтобы Леша мог дотянуться до оружия так же легко, как и я.

— Заряжен? — поинтересовался Леша.

— А как же!

— Надо было все-таки взять его с собой, когда мы на Барсучью поляну полезли, — сказал Леша, разделывая креветку и поглядывая на меня: как я отреагирую на его слова. — Тогда бы эти жулики разговаривали с нами иным тоном.

Тут уж я не сдержался и хлопнул ладонью по колену.

— Ну ладно, хватит! Я все знаю.

— Все? — после недолгой паузы уточнил Леша и потянулся за следующей креветкой. Я невольно проследил за его рукой. Взять вместо креветки пистолет ему ничего не стоило. Леша, похоже, догадался о моих мыслях и, демонстрируя благородство, придвинул тарелку ближе к себе, подальше от пистолета.

— Да, я знаю все, — повторил я.

— Смелое заявление.

— Сам понимаешь, я долго шел к тому, чтобы сказать это.

— Мы долго шли, — поправил Леша, делая ударение на первом слове.

— Не мы, а я. К сожалению, наши пути оказались разными.

— Ну, это еще вопрос спорный… Да ладно! Я готов тебя выслушать. Валяй, к какому умозаключению ты пришел? — Он перестал есть, вытер руки полотенцем, взбил подушку, сунул ее за спину и скрестил руки на груди. — Я весь внимание!

Если бы я не располагал двумя последними фактами, то, глядя на самоуверенного и спокойного Лешу, отрекся бы от своей версии. Он нравился мне даже сейчас — своим умом, талантом перевоплощения, своей артистической многолихостью и обаянием.

— Самое грустное в этой истории заключается в том, что я потерял друга, — сказал я. — Ты сыграл роль прекрасного человека, романтика, искателя приключений, который одновременно мог быть и верным другом, и авантюристом. Такого мне всегда не хватало в жизни. Я привязался к твоему герою. Он был нужен мне… Но спектакль закончился. И вместо Леши передо мной сейчас сидит артист, которому по своим качествам никогда не подняться до уровня своего героя… Такое, наверное, случается у артистов.

Леша слушал меня спокойно. Даже у человека, которого он играл, не было столько самообладания. Я же разволновался и все порывался встать с кресла, но комната была настолько мала, что по ней невозможно было бы расхаживать.

— Конечно, все можно списать на твою безумную любовь к бывшей однокласснице, — продолжал я. — Но это пусть делает кто-нибудь другой. Я человек примитивных старых взглядов на чувства мужчины к женщине. Я считаю, что любовь побуждает мужчину на сильные и благородные поступки, а не превращает его в труподеда, мокрушника…

Леша по-прежнему владел собой, но все-таки я заметил, что его лицо едва уловимо расслабилось, будто он услышал от меня что-то утешительное и окончательно успокоился.

— По-твоему, я кого-то… э-э-э… убил? — осторожно поинтересовался он. Леша снова торопил меня. Мое вступление слишком затянулось. Он хотел знать, насколько я владею информацией, насколько я для него опасен.

Я постарался взять себя в руки. Меня, как киношного обвинителя из суда присяжных, стало заносить на пафос. Не надо было лишних слов, эмоций, даже если они переполняли меня, как слезы. Надо коротко и ясно обрисовать ему всю картину преступления.

Я сделал глубокий выдох и уже спокойно сказал:

— С Эльвирой Милосердовой вы учились в одном классе. Должно быть, у тебя были к ней сильные чувства. Я думаю, что Эльвира, зная об этом, держала тебя на коротком поводке и навязывала свою волю. Не по годам умная и хитрая, она предложила тебе совершить вместе с ней дьявольскую аферу.

Я уже успокоился настолько, что был способен есть креветки, чем попутно и занялся.

— Эльвира создала акционерное общество, — продолжал я, — пообещала вкладчикам высокие проценты, раскрутилась, открыла несколько филиалов. Деньги потекли на счета «Милосердия» рекой, а когда пришло время массовых выплат по процентам, она придумала, как красиво выйти из игры.

— А в чем же заключалась моя роль? — спросил Леша. Мне показалось, что в его голосе прозвучала ирония.

— А ты тем временем крепил со мной дружеские отношения, готовясь подставить меня, — жестко ответил я. — Ты знал, что каждый день по несколько часов я нахожусь рядом с Диким островом. Лучшей кандидатуры, на которую можно было бы свалить убийство, трудно было найти. Вы открыли на мое имя фиктивный валютный счет, чтобы потом можно было обосновать мотивы убийства банкирши, состряпали поддельное письмо, которое якобы я написал Эльвире, договорились с Караевым о прокате яхты, а между делом активно сажали на иглу свою жертву — Татьяну Васильеву из лагеря хиппарей, благо что тебе, как анестезиологу, несложно было достать наркотик…

Я говорил «вы», щадя Лешу, хотя был уверен, что эти дела совершил он сам, без помощи Эльвиры.

— Девятнадцатого августа, ближе к полудню, когда я нырял за крабами у берегов Дикого острова, ты взял напрокат у Моргуна комплект аквалангов и пригласил Татьяну на морскую прогулку. Думаю, что она была в состоянии глубокой эйфории и полностью подчинялась твоей воле. Ты взял курс на остров, поставил «Ассоль» на якорь недалеко от берега…

Я снова начал волноваться. События, о которых я сейчас говорил, стояли перед моими глазами как наяву.

— Затем вы с Татьяной вышли на берег. Ты стал раздевать ее. Не думаю, что она сопротивлялась. Повалил на гальку, прижал ее голову к большому плоскому камню, похожему на наковальню. Потом тяжелым булыжником размозжил ей череп…

Леша немного побледнел и стал покусывать губы.

— Продолжать? — спросил я.

— Да, — глухо ответил он.

— Ты утопил ее одежду — это, собственно, лишь короткие шорты да майка на тонких бретельках. Но, видимо, впопыхах обронил «фенечку», которую несколько часов спустя я нашел. Перенес труп на яхту, надел на него заранее приготовленный деловой костюм Эльвиры и сбросил тело в трюм. Затем отнес в мою лодку акваланг и кожаную накидку Эльвиры с вложенным в нее письмом, отогнал лодку подальше в море и в акваланге нырнул в воду. Должно быть, ты не совсем точно рассчитал свой маршрут к берегу и едва не столкнулся под водой со мной. В принципе вы все неплохо рассчитали: я оказался на безлюдном острове один на один с убитой, ее накидка с письмом в моей лодке и крупный валютный счет превращались в серьезные улики.

Но, видимо, не учли, что Моргун сумеет уладить конфликт с пограничниками и прикроет меня… Тогда вы решили подставить меня еще раз. У тебя было заметное преимущество: ты без напряжения контролировал ход моих мыслей и знал обо всех моих ближайших планах. Когда я пошел в Морское к Караеву, вам стало ясно, что старик с легкостью выдаст тебя. Ты пошел дом за мной и убил капитана в тот момент, когда я покупал вино в магазине.

На лбу у Леши выступили крупные крупные капли пота. Он потянулся за полотенцем и провел им по лицу. Он уже не пытался прервать меня и вставить реплику. По нему я ориентировался, насколько точно пересказываю события.

— Оставался последний свидетель, который видел тебя рядом с Васильевой, —бомж, тусующийся на пляже хиппарей. Вы не трогали его до того момента, пока я им не заинтересовался. Ты старался не подпустить меня к пляжу хиппарей в тот день, когда там болтался этот несчастный алкаш, гонялся за мной как чумной на «Ямахе» в платке и черных очках. А я даже намеком подумать не мог, что это ты, все грехи сваливая на Моргуна. Когда в своем расследовании я зашел слишком далеко, догадавшись, кто именно похоронен вместо Эльвиры, вы решили поставить на мне точку. Но жадность наказуема, дорогой Леша. Сэкономив на опытном киллере, вы крупно обломились с этим жалким Лепетихой. Я сумел узнать номер телефона, с которого звонила киллеру Эльвира, и засек сообщницу Милосердовой Сысоеву, которая скорее всего и убила Лепетиху.

Я взял с тарелки горсть креветок и принялся рвать их в клочья, переводя дух. Леша терпеливо ждал, когда я заговорю снова.

— У меня не было бы никаких шансов вернуться живым из особняка «сестрички», если бы я на твоих глазах не отправил телеграмму Кнышу, — продолжал я, сплевывая шелуху в газетный кулек. — Ты успел предупредить банду об опасности; Эльвира, а она наверняка была гдето рядом, резко ретировалась и cпряталась в более надежном месте, а оставшиеся сотрудники так называемой компьютерной фирмы договорились, что разыграют спектакль по обезвреживанию двух аферистов. Я прикинулся мертвецки пьяным, чего ты почему —то не понял, а потому слишком и не старался соблюдать конспирацию: я пьян в доску— чего корячиться. Ночью я выбрался из особняка и подслушал твой разговор с Сысоевой. Скорее всего вы говорили с ней об Эльвире. Ты настаивал, чтобы она позволила тебе с ней встретиться, угрожал, ставил условия, что будешь ждать еще два дня. Мне кажется, ты начал понимать, что Эльвира и тебя тоже стала водить за нос. Женщина с бешеным состоянием несколько иначе смотрит на школьную любовь, чем мы с тобой…